Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
Никто им не докучал. Внешний мир как будто даже не замечал их присутствия: Белая воображала, как туристы в Рок-Сити пялятся на них через бинокли по четвертаку, смотрят прямо на пестрый табор существ и людей у подножия горы, и не видят ничего, кроме деревьев, кустов и валунов.
Холодный рассветный ветерок принес запах походного костра, смешанный с вонью подгоревшего бекона. Кто-то в дальнем конце лагеря заиграл на губной гармошке, и музыка заставила ее непроизвольно улыбнуться и поежиться. На дне рюкзака лежала книга, и она только и ждала рассвета, чтобы почитать.
В небе, чуть ниже туч, возникли две точки: маленькая и покрупнее. Ветер бросил в лицо Белой несколько капель дождя.
Со стороны лагеря подошла босоногая девочка. Остановившись у дерева, она подобрала юбку и присела. Когда она закончила, Белая окликнула ее. Девчонка подошла ближе.
– Доброе утро, госпожа, – поздоровалась она. – Битва вскоре начнется.
Кончик розового язычка прошелся по алым губам. К плечу девчонки кожаным шнурком было привязано черное вороново крыло, а еще на одном шнурке на шее висела воронья лапка. Голые руки были все в синих татуировках, в которых линии свивались в сложные орнаменты и изысканные узлы.
– Откуда ты знаешь? Девчонка усмехнулась:
– Я Маха, Маха Морриган. Когда надвигается война, я чую ее в воздухе. Я богиня войны, и я говорю, что сегодня прольется кровь.
– А-а, – отозвалась Белая. – Ладно. Как скажешь.
Она следила за малой точкой в небе, которая перекувырнулась, нырнула и стала камнем падать к ним.
– И мы будем биться, и будем убивать, всех до единого перебьем, – продолжала девчонка. – А головы заберем как трофеи войны, а их глаза и тела достанутся воронам.
Точка превратилась в птицу, парившую, расправив крылья, в порывах утреннего ветра в вышине. Белая склонила голову набок.
– Это сокровенное знание богини войны? – поинтересовалась она. – Кто победит и все такое? Кому чья достанется голова?
– Нет, – покачала головой девчонка. – Я просто чую битву, вот и все. Но мы победим? Ведь правда? Нам ведь надо победить. Я видела, что они сделали со Всеотцом. Или мы, или они.
– Ага, – отозвалась Белая. – Наверное, так.
В предрассветных сумерках девчонка улыбнулась и ушла назад в лагерь. Опустив руку, Белая коснулась зеленого ростка, травинки, проклюнувшейся из земли. И от ее прикосновения росток вытянулся, раскрылся, развернулся и преобразился, и под рукой у нее оказался зеленый бутон тюльпана. Когда поднимется солнце, цветок раскроется.
Белая поглядела на спустившегося с неба ястреба.
– Я могу тебе помочь? – спросила она.
Ястреб покружил футах в пятнадцати у нее над головой, потом медленно-медленно скользнул вниз и приземлился неподалеку. И поглядел на нее безумным взором.
– Здравствуй, дружок, – улыбнулась Белая. – Как же ты выглядишь на самом деле, а?
Переступая с лапы на лапу и подпрыгивая, ястреб неуверенно придвинулся ближе, и вот он уже не ястреб, а молодой человек. Юноша поглядел на нее, потом уставился себе под ноги в траву.
– Ты? – сказал он. Его взгляд рыскал повсюду – в небе, в траве, устремлялся к кустам. Только не на нее.
– Я, – сказала она. – Что такое со мной?
– Ты. – Он остановился, словно пытаясь собраться с мыслями; по его лицу промелькнула череда странных гримас. «Он слишком долго пробыл птицей, – подумала Белая. – Он забыл, как быть человеком».
Наконец он сказал:
– Пойдешь со мной?
– Может быть. А куда ты хочешь, чтобы я пошла?
– Человек на дереве. Ты нужна ему. Призрачная рана у него в боку. Кровь полилась, потом перестала. Думаю, он умер.
– Надвигается война. Я не могу просто так убежать. Голый юноша промолчал, только переступил с ноги на ногу, похоже, не зная, как держать равновесие, словно он привык отдыхать в воздухе или на качающейся ветке, а не на твердой земле. Потом он сказал:
– Если он умер насовсем, все кончено.
– Но битва…
– Если он потерян, не важно, кто победит.
Безумец выглядел так, словно ему нужны были одеяло, чашка сладкого кофе и кто-нибудь, кто увел бы его в теплый дом, где он мог бы дрожать и лепетать, пока не вернет себе разум. Локти он неловко прижимал к бокам.
– Где это? Неподалеку?
Он уставился на тюльпан и покачал головой:
– Далеко-далеко.
– Что ж, – ответила она, – я нужна здесь. Я не могу просто взять и уйти. Как по-твоему, я туда попаду? Знаешь ли, я не умею летать, как ты.
– Нет, – сказал Гор. – Ты не умеешь. – Тут он поднял на нее серьезные глаза и указал на другую точку, которая до того кружила над ними, а теперь ринулась вниз с темнеющих туч, все увеличиваясь в размерах. – Вот он умеет.
Еще несколько часов бессмысленного кружения по проселкам – и Город возненавидел систему глобального ориентирования так же, как ненавидел Тень. Впрочем, ненависть не греет. Он думал, что тяжело было отыскать дорогу на ферму, к гигантскому серебристому ясеню; уехать с фермы было намного труднее. Не важно, какой дорогой он ехал, в каком направлении гнал машину по узким деревенским дорогам – петляющим виргинским проселкам, которые, наверное, начали свою жизнь как оленьи тропы и путь к водопою коров, – рано или поздно он все равно оказывался у ворот с рукописной табличкой «ЯСЕНЬ».
Безумие какое-то, правда? Надо всего-то вернуться тем же путем, сворачивать вправо всякий раз, где по дороге сюда он поворачивал налево, и наоборот.
Только именно это он и проделал в прошлый раз, и вот снова она – проклятая ферма. Надвигались тяжелые грозовые тучи, быстро темнело, казалось, на дворе глубокая ночь, а вовсе не утро, а ехать ему еще далеко. Такими темпами он доберется до Чаттануги не раньше полудня.
Мобильник раз за разом выдавал сообщение «Вне зоны действия сети». На раскладной карте, которая на всякий случай лежала в бардачке, были обозначены только шоссе, федеральные трассы и настоящие автострады: помимо этого, на взгляд картографов, ничего больше не существовало.
Вокруг ни души, спросить дорогу не у кого. Дома стояли далеко от проселков, и ни в одном не горел приветливый свет. А теперь еще и стрелка горючего приближалась к отметке «Ноль». Послышался рокот отдаленного грома, и одинокая дождевая капля тяжело разбилась о лобовое стекло.
И тут Город увидел женщину, которая шла по обочине дороги, и понял, что непроизвольно улыбается.
– Слава богу, – сказал он вслух и притормозил, поравнявшись с ней. Он опустил стекло: – Мэм? Прошу прощения. Я, кажется, сбился с пути. Не могли бы вы сказать мне, как отсюда проехать на восемьдесят первую трассу?
Заглянув в машину через открытое окно со стороны пассажира, незнакомка сказала:
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
