Он шел на высоте метров двадцать. Цветущая степь пестрым ковром стремительно неслась под крылом, совсем рядом промелькнули серые ломаные линии траншей. Высоко в стороне показалась пара «Мессершмиттов», но Виктора они так и не увидели, и с набором высоты ушли куда-то вправо. Промелькнула лента реки – он пересек Северский Донец, теперь можно немного расслабиться, он был уже почти дома.
Виктор плавно набрал высоту и полетел разыскивать свой аэродром. Небо было чистое, «мессера», видимо, не захотели пересекать реку и заходить на нашу территорию. Хотя, памятуя печальную историю с Балабаевым, бдительности терять не следовало. Неожиданно чуть ниже и в стороне он увидел кружащий над какой-то деревенькой одиночный самолет. Подлетев ближе, Виктор распознал в нем «Яка», судя по бортовому номеру, это был Пищалин. Увидев чужой истребитель, тот шарахнулся в сторону, едва не сорвавшись в штопор, но потом быстро занял свое место за ведущим. Видно было, как Артем счастливо улыбается в своей кабине. На всякий случай, грозно погрозив ему кулаком, отчего улыбка Пищалина сразу стерлась, Виктор повел его на аэродром.
После посадки он немного посидел в кабине, отдыхая. После тяжелого боя гимнастерка промокла насквозь, ноги все еще подрагивали. Дорохов уже стоял возле КП, обсуждая прошедший бой с Шишкиным и сержантом Кузьмичевым. Рядом с ними стоял Жуков и скучали оба комэска. Виктор свистнул Пищалину, и они пошли на КП докладывать начальству.
Дорохов был в прекрасном настроении, весело улыбался, затягиваясь папиросой в длинном наборном мундштуке. Тем неожиданней оказался его выпад в сторону Виктора:
– Саблин, а ты в бою куда делся?
– Как куда делся? – возмутился он. – Я ваш приказ выполнял, с «мессерами» крутился, пока вы пару гоняли.
– Я команду давал на отход…
– Команду… меня четыре «мессера» гоняли. Какой отход? Если бы я прямо полетел – расстреляли бы через минуту. Хоть бы помог кто! Вы собрались и полетели, а меня четверо прессуют. Насилу облаками ушел…
– Один против четырех? А ведомый твой? – Голос у командира сразу стал суровым. – Пищалин, где во время боя был?
– Так я это, – Артем побледнел, – за товарищем старшиной ведомым шел… видел, как он по немцам стрелял. А потом в облака залетели. А я и не летал в них никогда. Все белое, трясет… самолета командира не видно. Потом облака кончились, вижу истребитель вверху, думал, это вы…
– Так у нас, – перебил его Виктор, – на хвосте пара «худых» сидела. Пришлось в облака заходить, чтобы сбросить. Там я развернулся, а тебя уже нет, – тут командир жестом приказал Виктору замолчать.
– Я начал к этому самолету пристраиваться, – продолжил Пищалин, – а он от меня удирает. Не пускает в хвост. Потом смотрю, а у него кресты на крыльях. Тут в меня трассы полетели, второй немец сзади зашел. Я от них вниз, а там снова облака. Летал в них, летал, кое-как выбрался. В небе чисто, никого нет. Пошел аэродром искать, тут меня командир и нашел. – Он говорил все тише, в ожидании неизбежного нагоняя, вжимая голову в плечи.
– М-да. – Дорохов мрачно покачал головой, – летуны, елки-палки. Как так можно? Саблин, почему у вас ведомый отрывается от командира и путает самолеты? Бардак… пусть берет схемы и учит. Спрошу с вас. И еще, Пищалин. С этого дня все передвижения по аэродрому и расположению только в компании Саблина. Ходи с ним как привязанный, отрабатывай взаимодействие на земле, – и комполка усмехнулся своим словам.
– Теперь по бою, – продолжил командир, – в общем и целом, воевали успешно. Несмотря на некоторые недостатки. В первой атаке, в лоб, я сбил одного «лаптежника». Потом Шишкин с Кузьмичевым еще одного сожгли. Плохо стреляете, товарищи, плохо. Надо бить в упор, чтобы наверняка. Шишкин, это ты начал по немцам с километра стрелять? – Игорь кивнул. – Послезавтра будешь сдавать Жукову теорию стрельбы, понял?
Шишкин мрачно козырнул. Судя по внешнему виду, он мечтал об этом всю жизнь.
– Товарищ майор, разрешите? – Хашимов решил вставить свои пять копеек. – Может, имеет смысл поставить пару самолетов на козелки, один напротив другого? Ну, чтобы потренироваться через прицел. Так молодым будет проще запомнить, с какой дистанции открывать огонь.
– Дельное предложение, – одобрил командир, – или можно еще проще сделать. Прицел снять и пусть ходят по аэродрому. Товарищ Жуков, – окликнул он начальника ВСС, – все слышали? Вы ответственный, сегодня же организуйте занятия. И еще, как вернется Авдеенко, лично проверьте у него технику пилотирования. Дожились, на «Яке» от «мессера» не могут в вираже оторваться…
Командир задумался и пару минут, прищурившись, смотрел вдаль. Остальные летчики молча переминались с ноги на ногу, но отвлекать его не рисковали. Наконец Дорохов сказал:
– У меня тут мысль интересная возникла, по итогам этого боя. Интересная штука может получиться. Но это все потом. Все свободны.
– Чего там было, вначале-то? – спросил Виктор у Игоря, когда разбор окончился. Они расположились в тени отцветающей сирени, ожидая, пока починят и подготовят самолеты.
– Да чего, – Шишкин аккуратно разложил на траве реглан и разлегся на нем, – люлей вставлял. Командир инженера полка скипидарил, чтобы тот быстрее летучку готовил. Авдеенко до аэродрома не дотянул, в степи на пузо сел. Вот он и накручивал, чтобы его оттуда быстрей эвакуировали. Потом и вы подошли, остальное ты слышал. Вообще, мне нравится…
Что ему нравится, Шишкин не сказал, и Виктор подумал, что ему нравится командир полка. Неизвестно, конечно, что будет дальше, но пока их бывший комполка Мартынов проигрывал Дорохову по всем показателям.
– Ну а ты. – Игорю надоело лежать на спине, и он перевернулся на бок. – Что скажешь? Как на «Яке» против «мессеров» драться?
– Драться можно, – Виктор опасливо покосился на сидящего рядом, меланхолически молчащего Пищалина и, понизив голос, добавил: – Только сложно. В общем, в горизонте «мессер» быстрее. Я снова пытался догнать, разогнанный был, а все равно ничего не вышло. Оторвались. Потом, на вертикали «мессер» тоже пошустрей будет. Наверх за ним не тянись, все равно не вытянешь. А вот на выходе из пикирования «мессеров» можно брать, «Як» из пике лучше выходит.
– Мне пушка понравилась, – улыбнулся Игорь. – Я как дал по «лаптежнику» из нее, так только труха посыпалась. Сразу загорелся.
Виктор посидел еще немного в тени, потом ему надоело, и он пошел посмотреть, как готовят его истребитель к вылету. От «Яка» едко пахло эмалитом, Жорка заклеивал перкалью пробоины. Увидев Виктора, он улыбнулся и сказал:
– Уже заканчиваю. Восемь дырок было, но, к счастью, ничего важного не задело.
Он работал с голым торсом, и солнце уже успело окрасить его плечи красным.
– Смотри, сгоришь, – сказал ему Виктор.
– Я сталинградский, – Жорка отмахнулся и снова улыбнулся, показав отсутствующий передний зуб, – мне здешняя жара нипочем.
– Саблин, – окликнул его оказавшийся неподалеку комполка, – иди сюда.
Дорохов уселся под крылом своего самолета и приглашающе махнул Виктору. Гимнастерка у командира темнела мокрыми пятнами, видимо, спасаясь от полуденного зноя, он обливался водой.
– Я вот что подумал, – сказал он, вытирая голову полотенцем, – ты в бою был выше, так? И успел отбить две атаки на основную группу? Тем самым дал нам время, чтобы отогнать «лаптежников». Удобно получается. Думаю, нужно и впредь выделять звено или пару, чтобы ходили выше. Эта пара будет отбивать атаки на основную группу, ну а если прижмет, то всегда могут вниз спикировать, под прикрытие основных сил. Сейчас снова вылет планируется, будем штурмовиков крыть. Думаю, без драки не обойдется. Так что группу я сам поведу, а ты выше пойдешь, будешь прикрывать. Понял?
– Передатчик второй надо, – пригорюнился Виктор, – без него тяжко. Вы тогда меня одного оставили и ушли. Крутись, как хочешь.
– Хватит канючить, – отрезал командир. – Сам виноват. Не нужно было за «мессерами» гоняться. Отбил атаку и сразу обратно. Летчик ты опытный, но увлекаешься. А этого не надо.
