Робин Хобб - Королевский убийца

— Меньше часа назад я слышал, как наша королева распорядилась, чтобы он ехал с ней и чтобы мы догнали ее так быстро, как только можем. Ты считаешь, что твой приказ важнее, чем ее?

Стражник замялся.

— Минуточку, сир, — он отошел к караульной. Баррич фыркнул.

— Тому, кто учил его, должно быть стыдно. Он полагается исключительно на нашу порядочность. Мы могли бы легко уехать сейчас.

— Может быть, он просто знает тебя, — предположил я. Баррич бросил на меня сердитый взгляд.

Через мгновение вышел капитан стражи. Он улыбнулся нам.

— Счастливого пути и удачи в Нитбее.

Баррич бросил ему нечто среднее между приветствием и прощанием, и мы пришпорили лошадей. Я позволил Барричу самому выбирать скорость. Было темно, но когда мы спустились с горы, дорога была прямая и хорошая, а из-за туч время от времени выглядывала луна. Я никогда не видел Баррича таким безрассудным. Он пустил лошадей галопом и не придерживал их до тех пор, пока мы не увидели впереди гвардию королевы. Мы сбавили шаг, только когда почти догнали их. Я увидел, как они оборачиваются и смотрят на нас. Один солдат помахал нам рукой.

— Беременной кобыле на раннем сроке полезно упражняться, — Баррич посмотрел на меня в темноте. — Насчет женщин я не так уверен, — медленно закончил он.

Я улыбнулся.

— Думаешь, я уверен? — я покачал головой и стал серьезным. — Не знаю. Некоторые женщины вовсе не ездят верхом, когда ждут ребенка, некоторые ездят. Думаю, что Кетриккен не стала бы рисковать ребенком Верити. Кроме того, здесь, с нами, она в большей безопасности, чем наедине с Регалом.

Баррич ничего не сказал, но я чувствовал, что он со мной согласен. Я чувствовал не только это.

Мы наконец вместе поохотимся!

Тихо! — предупредил я его, искоса посмотрев на Баррича. Я старался, чтобы мои мысли были незаметными и тайными. Мы едем далеко. Ты сможешь бежать с лошадьми?

На коротком расстоянии они могут перегнать меня. Но на большом перегоне никому не обойти бегущего рысью волка.

Баррич слегка напрягся в седле. Я знал, что Ночной Волк отошел к краю дороги и рысью бежал в темноте. Мне действительно было очень хорошо оттого, что я вышел из замка и снова был рядом с ним. Было радостно оказаться на воле и что-то делать. Не то чтобы я радовался нападению на Нитбей. Просто наконец у меня появилась возможность сделать хоть что-нибудь, даже если придется разгребать дымящиеся руины. Я посмотрел на Баррича. Он был в ярости.

— Баррич? — спросил я.

— Это волк, да? — спросил Баррич темноту. Он смотрел прямо вперед. Я знал это выражение его лица.

Ты знаешь. Морда с болтающимся языком ухмыльнулась.

Баррич вздрогнул, как будто его толкнули.

— Ночной Волк, — согласился я тихо, пытаясь перевести образ его имени в человеческие слова. Страх охватил меня. Баррич почувствовал его. Он знал. Нет смысла отрицать. Но было в этом и некоторое облегчение. Я смертельно устал от всей этой лжи, в которой совсем запутался. Баррич ехал молча, не глядя на меня.

— Я не хотел, чтобы это случилось. Это просто произошло, — то было объяснение. Не извинение.

Я не дал ему ни одного шанса. Ночной Волк был настроен очень шутливо.

Я положил руку на шею Суути и нашел утешение в ее тепле. Я ждал. Баррич все еще молчал.

— Я знаю, что ты никогда этого не одобришь, — тихо сказал я. — Но мне не приходилось выбирать. Просто я такой.

Все мы такие, ухмыльнулся Ночной Волк. Ну, Сердце Стаи, поговори со мной. Мы отлично поохотимся вместе.

Сердце Стаи? — спросил я.

Он знает, что это его имя. Так они звали его, все эти собаки, которые поклонялись ему, когда пускались в погоню. Вот что они говорили друг другу: «Сердце Стаи, сюда, сюда, добыча здесь, я нашла ее для тебя, для тебя». Вот что они визжали, и каждая старалась первой провизжать это для него. Но теперь их нет, их увезли далеко. Они не хотели покидать его. Они знали, что он слышал, хотя и не отвечал. А разве ты никогда не слышал их?

Думаю, я не хотел слышать.

Жаль. Зачем по собственному желанию становиться глухим? Или немым?

— Тебе обязательно делать это в моем присутствии? — напряженно спросил Баррич.

— Прости, — извинился я мрачно, чувствуя его обиду. Ночной Волк снова тихо захихикал. Я не обращал на него внимания. Баррич не смотрел на меня. Через некоторое время он пришпорил Радди и поскакал галопом, чтобы догнать гвардейцев Кетриккен. Я немного помедлил, а потом присоединился к нему. Он официально доложил Кетриккен обо всем, что сделал, прежде чем покинуть Баккип, и она серьезно кивнула, как будто привыкла принимать такие доклады. Нам была оказана честь ехать слева от нее, в то время как капитан ее стражи, Фоксглов, ехала справа. Перед рассветом нас догнали остальные верховые из Баккипа, и Фоксглов немного замедлила движение, чтобы дать отдохнуть усталым лошадям вновь прибывших. Но после того как мы подошли к реке и напоили коней, мы снова помчались галопом. Баррич со мной не разговаривал.

За много лет до этого я ездил в Нитбей в свите Верити. Тогда поездка заняла пять дней, но мы путешествовали с телегами, носилками, жонглерами, музыкантами и лакеями. На сей раз мы ехали верхом с опытными воинами, и у нас не было необходимости держаться широкой прибрежной дороги. Единственной помехой была погода. К середине утра первого дня пути началась буря. Ехать было очень тяжело, но еще тяжелее было осознавать, что сильные ветры замедлят движение наших кораблей. Когда вдали показалась вода, я стал искать взглядом паруса. Но ничего не увидел. Темп, заданный Фоксглов, был нелегким, но не изнурительным для лошадей и всадников. Мы ехали то шагом, то галопом, и она следила, чтобы животные всегда были напоены. На остановках лошади получали зерно и черствый хлеб, а всадники — сухари и сушеную рыбу. Если кто-то и заметил следующего за нами волка, он ничего об этом не сказал. Двумя днями позже на рассвете перед нами открылась широкая долина реки, несшей свои воды в Нитбей.

Бейгард был крепостью Нитбея. И Бейгард был замком герцога Келвара и леди Грейс, сердцем герцогства Риппоп. Сторожевая башня стояла на песчаном уступе над городом. Замок был построен на достаточно ровном месте, но укреплен несколькими рядами земляных стен и рвов. Когда-то мне рассказывали, что никто из осаждавших крепость не мог преодолеть вторую стену. Это больше не было правдой. Мы остановились и смотрели на разрушения.

Пять красных кораблей все еще стояли у берега. Корабли Нитбея, по большей части маленькие рыбачьи суда, были сожжены, и обугленные обломки разбросаны по берегу. Всюду, где проходили пираты, остались почерневшие здания и тлеющие развалины, отмечая их путь, как покраснение на ране показывает распространение инфекции. Фоксглов привстала в стременах.