Денис шагнул было к ней, но споткнулся. Он тут же обнаружил, что надо обойти какой-то длинный и незнакомый предмет — ах, да, это же каноэ, — непонятным образом оказавшийся у него на пути.
— Госпожа, — выдавил он. — Я в вашем распоряжении. Что вы от меня хотите?
Тут до него дошло, что он только что плюхнулся на колени прямо в прибрежный ил. Это не имело бы ни малейшего значения, но богиня могла решить, что он неуклюж; а если он встанет, то она наверняка увидит, какой грязной стала его белая одежда, и Денис испугался, что она может засмеяться.
Пока что, слава всем богам и богиням, она над ним не смеялась.
— Молодой человек, — заговорила Афродита, — мне известно, что ты везешь с собой два меча. Один из них тот, который лечит. А второй… словом, я забыла, что мне говорили про другой. Но сейчас это неважно. Я хочу, чтобы ты немедленно отдал мне оба. И если ты сделаешь это быстро, то я, может быть, позволю себя поцеловать. — Богиня на секунду смолкла и еле заметно улыбнулась. — Как знать, что еще я могу позволить в такую романтическую ночь?
— Себя поцеловать… — рассеянно повторил Денис. Затем, совершив дикий прыжок, вскочил, разбрызгивая грязь. Он должен найти мечи, о которых она говорила, — кстати, где они? — и отдать ей. Зачем они ему?
Они были в каноэ… а где каноэ?
Он споткнулся о него и едва не рухнул снова в грязь. Затем сломал ноготь, переворачивая лодочку.
— Правильно, — приветливо подбодрила его Афродита. — Они спрятаны прямо в дне твоей лодки или еще где-то… да ты и сам это знаешь.
В голосе богини слышалось легкое нетерпение, вызванное его неуклюжестью, — а как же иначе? Но она пока не сердилась, и Денис мысленно поблагодарил за это судьбу.
Он едва не сломал второй ноготь, пытаясь отодрать потайную доску. Потом до него дошло, что это гораздо лучше сделать ножом.
Афродита медленно приблизилась к борту своей роскошной барки и грациозно опустилась между двумя божественно прекрасными девушками, поставив колени на шелковые подушечки. Девушки не обратили на нее внимания.
— Поторопись, молодой человек! Мне нужно то, что ты собираешься мне дать.
Богиня поманила его, а ее голос, переплетенный со смехом, таил в себе явный намек. Денис отчаянно заверил себя, что ее смех не подразумевает насмешку, и все же это почему-то его уязвило.
Он поддел потайную доску ножом, и удерживавшие ее гвоздики со скрипом отошли. Потайной отсек открылся, подставив свое содержимое лунному свету.
Афродита, желая разглядеть лучше, чуть подалась вперед, и это невыразимо грациозное движение отозвалось в ее груди трепетом. «Какого цвета ее волосы? — отчаянно спрашивал себя Денис. — А кожа?» Он не мог этого различить при лунном свете, да и в любом случае это не имело ни малейшего значения. И какая она на самом деле — высокая или низкая, пышнотелая или худощавая? Казалось, ее тело каждую секунду меняется, и лишь сущность ее пола остается неизменной.
Теперь она стояла у самого борта. Барка продолжала еле заметно дрейфовать к берегу, игнорируя течение, хотя все весла на ней были подняты.
— Поторопись, молодой человек, поторопись, — проговорила она с намеком на нетерпение.
Денис, почти вслепую нашаривая свое сокровище, опустил руку на Целитель. Каким-то образом он сумел опознать меч с первого прикосновения. Юноша неуклюже вытащил его, не вынимая из ножен, и протянул меч богине рукояткой вперед. Та приняла его быстрым движением, показавшим, какой сильной может быть ее гладкая и молодая на вид рука.
Держа ножны с мечом, она сказала:
— Теперь второй. И тогда — может быть — ты заслужишь поцелуй.
Денис снова порылся в тайнике и вытащил Судьбоносец.
Этот меч он держал одной рукой за ножны, а другой за рукоятку, и ощутил, как через рукоятку в него вливается странная и незнакомая сила, наполняющая его непоколебимой уверенностью. А потом ножны как бы сами собой соскользнули, и меч обнажился.
Денис выпрямился, собираясь протянуть богине и этот меч. Но когда его взгляд остановился на ней, он потрясенно увидел, что богиня изменилась.
Или же перемена произошла в нем, а не в ней?
Афродита опустила уже протянутую за мечом руку. Шагнула назад, держа в другой руке меч Милосердия — все еще в ножнах.
И вновь Денис задумался: какая она на самом деле? Но лунный свет (он решил, что это лунный свет) делал ответ на этот вопрос совершенно невозможным.
Безусловно, она намного красивее, чем может быть любая смертная женщина. И все же теперь, когда он обнажил второй меч, ему показалось, что она в чем-то уступает даже самой жалкой из смертных женщин. В каком-то смысле она была… нереальной.
И он понял, что теперь не желает ее.
В его руку все еще текла сила из рукоятки меча. Охваченный внезапным любопытством, он взглянул на то, что сжимали его пальцы. И в лунном свете, ничего не поняв, увидел простой белый круг с черной пустотой внутри.
Чудо из чудес — похоже, богиня вела какую-то внутреннюю борьбу.
— Дай мне… — заговорила она, все еще стараясь придать голосу повелительность. Но после первых же двух слов ее голос дрогнул, и она замолчала.
Афродита обессиленно отодвинулась от борта (Денис потрясенно отметил, каким неуклюжим оказалось это движение) и снова замерла, все еще стоя коленями на шелковых подушечках. Облако залитых лунным светом волос скрывало ее лицо.
— Нет, — возразила она сама себе, заговорив уже иным, гораздо более мягким голосом. — Нет, не давай его мне теперь. Я богиня и могу забрать у тебя меч. Но не стану.
Рука Дениса, держащая меч, дрогнула, и лезвие медленно опустилось. Меч ощущался в его руке мертвым грузом, хотя от него все еще исходила сила. Денис испытал ошеломляющую… жалость к богине, смешанную с легким отвращением.
— Не давай его мне, — повторила Афродита новым, негромким и задумчивым голосом. — Это может тебе навредить. — Помолчав, она изумленно добавила: — Значит, это и есть любовь? Я всегда гадала, но никогда не знала, какая она. Теперь я понимаю, что она может быть ужасной.
Она подняла голову, и из-под облака ее волос показались широко расставленные глаза.
— Я вижу… что тебя зовут Денис, мой возлюбленный. И что ты уже знал десятки женщин, а мечтал еще о тысячах. Но по-настоящему ты еще не знал ни одну из них. Не сможешь ты, полагаю, когда-либо по-настоящему узнать и богиню.
И Афродита вздохнула.
Денис мог лишь молча стоять. Он испытывал невыносимую жалость к этой прелестной женщине и желал, чтобы она поскорее покинула его. Одновременно ему хотелось выпустить из рук меч, швырнуть его в реку. Ему казалось, что всего несколько секунд назад, пока он не обнажил Судьбоносец, его жизнь была намного более значительной и славной. Но меч не позволит ему избавиться от себя, как не позволит богине завладеть им.
