Вонючка промолчал. Он-то знал, с какими волками должны расправиться девочки, но не имел ни малейшего желания смотреть, как они будут драться за его отрубленный палец.
Двое слуг выносили останки мертвого пса, а старая женщина достала тряпку, грабли и ведро, чтобы убрать пропитанную кровью солому, когда двери зала распахнулись, впустив порыв ветра, и внутрь вошла дюжина мужчин в серых кольчугах и шлемах, расталкивая побледневших молодых стражников Стаута в кожаных бригантинах и красно-коричневых плащах. Среди пирующих воцарилась внезапная тишина. Один только лорд Рамси отбросил в сторону кость, которую обгладывал, вытер рот рукавом, улыбнулся жирными губами и произнес:
– Отец.
Лорд Дредфорта спокойно обвел взглядом остатки пира, мёртвого пса, гобелены и закованного в цепи Вонючку.
– Вон, – велел он пирующим своим тихим, как шёпот голосом. – Сейчас же. Все до единого.
Люди лорда Рамси вскочили из-за столов, побросав тарелки и чаши. Костлявый Бен прикрикнул на девочек, и те бросились за ним. Некоторые до сих пор сжимали в зубах кости. Харвуд Стаут сухо поклонился и покинул зал без единого слова.
– Освободи Вонючку и забери с собой, – прорычал Рамси Кислому Алину, но его отец взмахнул бледной рукой и произнёс:
– Нет, оставь его.
Даже личные стражники лорда Русе вышли, захлопнув за собой двери. Когда эхо затихло, Вонючка остался в зале наедине с двумя Болтонами, отцом и сыном.
– Ты не отыскал наших пропавших Фреев.
Русе Болтон произнес это скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Мы поехали туда, где, по словам лорда Миноги, они разделились, но девочки не взяли след.
– Вы спрашивали о них в деревнях и заимках.
– Пустая трата слов. Крестьяне ни на что не обращают внимания.
Рамси пожал плечами:
– Какая разница? Мир обойдётся без парочки Фреев. Их полным-полно в Близнецах, на случай если нам понадобится ещё один.
Лорд Русе оторвал маленький кусочек от горбушки хлеба и проглотил.
– Хостин и Эйенис беспокоятся.
– Если они так хотят, отправь их на поиски.
– Лорд Виман винит себя. Его послушать, он особенно привязался к Рейегару.
Лорд Рамси пришел в бешенство. Вонючка видел это по его рту, изгибу толстых губ, по тому, как напряглась его гортань.
– Этим дуракам следовало бы остаться с Мандерли.
Русе Болтон пожал плечами
– Носилки лорда Вимана движутся со скоростью улитки… и, несомненно, здоровье и габариты его светлости не позволяют ему путешествовать дольше нескольких часов в день при регулярных остановках для трапезы. Фреям не терпелось добраться до Барроутона и воссоединиться со своей родней. Разве можно винить их за то, что они поехали вперед?
– Если они и в самом деле поехали. Ты веришь Мандерли?
Бледные глаза его отца сверкнули.
– А что, похоже? И всё же его светлость пребывает в крайнем расстройстве.
– Не в таком сильном, чтобы перестать есть. Лорд Свин, должно быть, прихватил с собой половину запасов Белой Гавани.
– Сорок телег полных еды. Бочки с обычным и пряным вином, бочонки свежевыловленных миног, стадо коз, сотню свиней, ящики крабов и устриц, огромную треску… Лорд Виман любит покушать, как ты мог заметить.
– Я заметил то, что он не привез заложников.
– Я тоже.
– Что ты собираешься с этим делать?
– Хороший вопрос, – лорд Русе нашёл пустую чашу, протер скатертью и наполнил из кувшина. – Мне кажется, Мандерли не одинок в своей любви к пирам.
– Это тебе следовало устроить пир в честь моего возвращения, – возразил Рамси, – и он должен был состояться в Кургане, а не в этом нужнике.
– Курган и его кухни не мои, чтобы я ими распоряжался, – мягко произнёс его отец. – Я всего лишь гость. Замок и город принадлежат леди Дастин, а она тебя не выносит.
Лицо Рамси потемнело.
– А сможет она меня выносить, если я отрежу ей сиськи и скормлю моим девочкам? Сможет ли она меня выносить, если я сдеру с неё кожу и сделаю себе сапоги?
– Вряд ли. И эти сапоги дорого нам обойдутся. Они будут стоить нам Барроутона, верности Дастинов и Рисвеллов.
Русе Болтон сел за стол напротив сына.
– Барбри Дастин – младшая сестра моей второй жены, дочь Родрика Рисвелла, сестра Роджера, Рикарда и моего тезки Русе, кузина остальных Рисвеллов. Она любила моего покойного сына и подозревает, что ты причастен к его гибели. Леди Барбри – женщина, знающая, что такое затаить обиду. Будь благодарен за это. Барроутон предан Болтонам во многом потому, что она все ещё винит Неда Старка в смерти своего мужа.
– Предан? – бушевал Рамси. – Да она поплёвывает на меня свысока. Придёт день, когда я спалю её драгоценный деревянный город. Пусть плюёт на него, посмотрим, сможет ли она погасить пламя.
Русе сделал такое лицо, будто эль, который он пил, неожиданно прокис.
– Иногда ты заставляешь меня сомневаться, моё ли ты семя. Мои предки много кем были, но только не глупцами. Нет, замолчи, я слышал достаточно. Да, сейчас мы сильны. У нас есть могущественные друзья в лице Ланнистеров и Фреев, и неохотная поддержка большей части севера… Но что, как ты думаешь, произойдёт, когда объявится один из сыновей Неда Старка?
«Все сыновья Неда Старка мертвы, – подумал Вонючка. – Робб убит в Близнецах, а Бран и Рикон… Мы обмакнули их головы в смолу…»
В голове стучало, он не хотел вспоминать прошлое до того, как узнал своё имя. Это слишком тяжёлые воспоминания, почти такие же болезненные, как нож для свежевания Рамси...
– Волчата Старка мертвы, – сказал Рамси, глотнув еще немного эля из чаши, – и таковыми и останутся. Пусть только покажут свои мерзкие рожи, и мои девочки разорвут этих волков на куски. Чем раньше они объявятся, тем скорее я снова их убью.
Старший Болтон вздохнул.
– Снова? Это, конечно же, оговорка. Ты никогда не убивал сыновей лорда Эддарда, этих двух прелестных мальчишек, которых мы так обожали. Это работа Теона Перевёртыша, помнишь? Сколько наших сомнительных друзей, по-твоему, осталось бы с нами, если бы открылась правда? Только леди Барбри, которую ты хочешь пустить на сапоги… Плохие сапоги, кстати. Человеческая кожа не такая прочная, как бычья, и не будет так же долго носиться. Указом короля ты теперь Болтон. Постарайся вести себя соответственно. О тебе ходят слухи, Рамси. Я слышу их отовсюду. Люди боятся тебя.
– Хорошо.
– Ошибаешься. Это не хорошо. Обо мне никогда не ходили слухи. Думаешь, иначе я сидел бы здесь? Твои забавы – это твоё дело, я не буду попрекать тебя ими, но стоит быть более благоразумным. Мирная земля, тихий народ. Это всегда было моим правилом. Сделай его своим.
– За этим ты оставил леди Дастин и жирную свинью-жену? Чтобы прийти сюда и велеть мне вести себя тихо?
