её по щеке. Она что-то пробормотала, но кошка в очень человеческой манере вдруг прикрыла ей рот лапками в весьма однозначном жесте, и это особенно привлекло внимание Джун. Мороженка никогда ещё не будила её без причины. Должно быть, что-то случилась, и кошка хотела, чтобы она держалась тихо.
Мороженка мягко спрыгнула с кровати и подошла к приоткрытой двери – должно быть, именно так она и попала в спальню. Джун встала и последовала за ней, стараясь производить как можно меньше шума.
Стоило им выглянуть в освещённый лунным светом коридор, как Джун сразу же бросилось в глаза, что, помимо её спальни, приоткрыто было ещё две комнаты: гостевая спальня, где должна была мирно спать Мириам, и чулан, где никого быть не должно было… Именно к нему повела её кошка, держась вдоль стены, где деревянный пол не скрипел. Почему-то вполне ожидаемо в каморке для швабр оказалась Мириам.
Она стояла к двери спиной и внимательно осматривала заднюю стенку комнатки при голубом пламени длинной чёрной свечи. Затаив дыхание, она медленно и осторожно передвинула метлу, явно стараясь не издавать ни звука, и наклонилась к стене чуть поближе, словно пыталась там что-то разглядеть.
– Что ты здесь делаешь, – уже второй раз за последние сутки процедила Джун, широко распахивая дверь чулана. Мириам вздрогнула, едва не уронив свечу, и резко обернулась. В первое мгновение она даже не нашлась, что ответить – плохой знак, да и выглядела она какой-то испуганной. То ли дело было в голубом свете свечи, то ли она действительно побледнела.
– А… О… Я… Я искала, ммм, свечи, – неубедительно выдавила она. Джун перевела взгляд на длинную чёрную свечку с пляшущим на её конце голубым огоньком, лампу с которой Мириам держала в руке, а затем – на две коробки свечек, стоявшие на самом видном месте у самой двери. Похоже, она не рассчитывала, что её вот так вот просто поймают, и даже не потрудилась придумать отмазку.
– Выметайся.
– Джун, я могу всё объяснить, ты…
– О, я не сомневаюсь. Уж трепаться ты умеешь, – Джун серьёзно посмотрела ей прямо в глаза. Подумать только, и она её пожалела! – Собирайся и проваливай из моего дома.
– Джун…
– Вон! – прикрикнула Джун, указав в сторону двери. Её лицо было преисполнено яростной решимости. Мириам съёжилась и, кажется, у неё на глаза навернулись слёзы, но Джун уже твёрдо решила для себя прекратить совершать одну и ту же ошибку и каждый раз жалеть её. Мириам протиснулась мимо, опустив голову, и убежала в отведённую ей комнату, а Джун направилась следом. Мороженка запрыгнула ей на руки, и они стояли в дверях спальни, пока Мириам спешно переодевалась из одолженной ей ночной сорочки. Она то и дело тихонько всхлипывала, но Джун с удивлением обнаружила, что вообще-то её это представление совсем не трогает. Вероятно, дело было в позднем часе, но на душе у неё было пусто, как в полуночной церкви, ни злости, ни облегчения, одно лишь рвение довести до конца начатое дело.
Мириам притормозила у входной двери, пока Джун отпирала её. Снаружи снова накрапывал дождик.
– Чтобы ноги твоей здесь больше не было, – твёрдо заявила Джун. Мириам нетвёрдой походкой пересекла порог, повесив голову, и обернулась, чтобы что-то сказать, но дверь захлопнулась прямо у неё перед носом.
– Так и думала, что ничем хорошим её визит не кончится, – посетовала Джун, и Мороженка устало мяукнула в ответ.
И вот, выпроводив нежеланную гостью, которая умудрилась с завидной скоростью исчерпать весь свой кредит доверия, девушка и её кошка направились обратно спать. Однако Джун долго лежала, уткнув взгляд в теряющийся в полумраке полог кровати, и заснула лишь тогда, когда в щель между тяжёлыми тёмными шторами начал пробиваться слабый свет восходящего солнца.
в которой Джун прибегает к неординарным магическим средствам
Я стою перед дверью. Какая-то необъяснимая тревога пожирает меня изнутри, и вдруг я осознаю её причину: дверь приоткрыта, и из щели льётся зловеще мерцающий красный свет. Я крадусь к двери, не производя ни малейшего звука, словно тень, будто меня здесь и нет, и робко заглядываю в щель. Перед моими глазами открывается комната с зеркалами. Я уже бывала здесь, но теперь зеркала отражают друг друга, и сами себя, и комната скорее напоминает головокружительный лабиринт уходящих в бесконечность зеленоватых проходов. А в центре комнаты завис шар красного света. Он пульсирует и иногда словно искрится. С моим приходом свет меняется. Красный шар начинает отливать голубизной, а воздух словно наэлектризовывается от какого-то незримого, но очень ощутимого сопротивления. Я чувствую покалывание на коже, будто вот-вот ударит молния. Я слышу голоса, шелестящий шёпот, словно зеркала тихонько переговариваются между собой. Я не узнаю их и не знаю, что они говорят, но почему-то отчётливо различаю голоса мужчины и женщины, а ещё чьё-то приглушённое хныканье. А потом вдруг я скорее чувствую, чем слышу, оглушительный грохот, вижу, а не ощущаю, как меня обдаёт волной обжигающего холода, чую, а не вижу, как сотни зеркал разбиваются, и на этом всё прекращается, и мне становится так легко, но очень и очень страшно во внезапно наступившей непроглядной темноте, потому что я ожидаю, что это конец, но, похоже, на самом деле это ещё только начало чего-то другого, но я не могу ухватить мысль об этом, и мне кажется, что я забываю, как думать, говорить, существовать…
Джун бы предпочла, чтобы ей перестали сниться всякие непонятные вещи. Она не могла припомнить ни одного сна за последнее время, который бы не окончился для неё тем, что она резко просыпается с бешено колотящимся сердцем и вынуждена остаток дня раздумывать о своём жалком существовании, хотя так сильно встревоживший её сон забывался почти мгновенно.
Джун казалось, что она проспала целую вечность, но на самом деле за окном едва ли стало светлее, да и отдохнувшей она себя совсем не чувствовала. И всё же её глаза были распахнуты, и хотя она совсем не отдохнула за эту ночь, она понимала, что уже вряд ли уснёт.
Она лежала на спине, вперив невидящий взгляд в пространство где-то чуть ниже балдахина кровати, а в голове у неё курсировала всего одна мысль, та же самая, что не давала ей уснуть несколько часов назад: что искала Мириам? Ответ на этот вопрос был слишком очевидным, и оттого Джун лишь отчаяннее пыталась найти что-то
