Ознакомительная версия. Доступно 43 страниц из 286
— Э, а сгоревшие клочья волос снова отросли. Заметил?
— Иди к солдатам, — приказал Ходунок.
Штырь начал собирать саперный взвод.
— Итак, мы прорвемся через них, — сказал Паран. — С жульками это не проблема, но потом на нас насядут те, что с флангов…
Снова подошедший Штырь хмыкнул: — Для этого мы и посеем долбашки, капитан. Две капли на воск. Десять ударов сердца. Крикнем 'беги', и при этом крике вам лучше так и сделать. И быстро. Если вы будете к ним ближе тридцати шагов, станете шпигованной печенкой.
— Вы готовы? — спросил у Штыря Ходунок.
— Да. Нас девять, так что рассчитывайте на полосу шириной тридцать шагов.
— Оружие наизготовку, — приказал Баргаст. Подошел к Штырю, схватил его за власяницу, подтянул к себе. Оскалился. — Без ошибок.
— Без ошибок, — согласился тот, вздрогнув, когда Ходунок лязгнул заточенными зубами в дюйме от его глаза.
Миг спустя Штырь и восемь его товарищей — саперов двигались к вражеским порядкам, бесформенные в капюшонах и дождевиках.
Парана снова отвлекло чье-то присутствие. Он как мог старался убрать его из разума. В желудке забурлила кислота, обещая приступ боли. Он глубоко воздохнул, стараясь успокоиться. Когда зазвенят мечи… это будет мой первый раз. За все это время — первый бой…
Вражеские пехотинцы сгрудились кучками человек по двадцать у ряда костров, расположенных на единственном в их лагере возвышении — на чем-то вроде дорожной насыпи, шедшей вдоль городской стены. Паран решил, что полоса шириной в тридцать шагов снесет три таких кучки.
И более сотни паннионцев останутся способны ответить. Окажись у них толковые командиры, дела обернутся плохо. Но будь у них хоть один толковый офицер, взводы не сгрудились бы на одном месте…
Саперы слились с землей. Капитан их больше не видел. Сжимая рукоять меча, он оглянулся через плечо на оставшихся Сжигателей. Впереди стояла Хватка, с выражением страдания на лице. Он хотел спросить, что с ней не так, когда ночь озарили взрывы. Капитан резко развернулся.
В разметанных кострах корчились тела. Ходунок издал заливистый клич.
Сжигатели мостов ринулись вперед.
Взорвались еще жульки, теперь по сторонам прохода, роняя испуганных, столпившихся солдат в близлежащие костры.
Паран увидел темные силуэты саперов, направляющихся вперед, ползущих среди мертвых и умирающих паннионцев.
В руках дюжины Сжигателей — стрелков звякнули самострелы.
Им ответили вопли.
Сжигатели во главе с Ходунком вошли в выжженный проход, пробегая мимо саперов, согнувшихся над более массивными долбашками. По две капли кислоты на восковые печати в отверстиях глиняных гренад.
Хор тихих посвистываний.
— Беги!
Паран чертыхнулся. Десять ударов сердца вдруг показались совершенно ничтожным отрезком времени. Долбашки были самыми мощными из морантских припасов. Одна способна сделать непроходимым перекресток четырех улиц. Капитан побежал.
Сердце чуть не выскочило из груди, когда он посмотрел на ворота впереди. Тысячи тел зашевелились. О, проклятие! Они не мертвы. Спали. Ублюдки дрыхли!
— Ложись, ложись, ложись!
Слова были на малазанском, голос — Ежа.
Паран медлил, пока не увидел Штыря, Ежа и прочих саперов, спешащих с долбашками в руках. Прямо вперед. В гущу тенескоури, толпящихся между воротами и их отрядом. Затем они бросились на землю.
— О, Худ! — Капитан сам упал, пополз через жидкую грязь, отпуская меч и зажимая обеими руками уши.
Земля выбила из него дыхание, подбросила ноги к небу. Он упал в грязь уже спиной. Начал переворачиваться, когда рванули долбашки впереди. От силы удара он покатился назад. Сверху дождем посыпались кровавые ошметки.
Позади головы капитана шлепнулся тяжелый объект. Он замигал, прочищая глаза. Увидел человеческий таз — один таз, вогнутость, из которой выпали черные, липкие кишки. Бедра вырвало из суставов. Капитан не мог отвести взгляда.
В ушах звенело. Паран ощущал, что из носа сочится кровь. Ломило грудь. В ночи раздавались отдаленные вопли.
Чья-то рука схватила его за дождевик, подняла.
Колотун. Целитель подошел еще ближе, вложил в капитанову руку меч, закричал в ухо — Паран едва слышал его. — Идем! Они собираются вон там, Худ их побери! — Толчок послал капитана вперед. Он споткнулся.
Глаза видели, но ум отказывался осознать масштабы разрушений по обе стороны от коридора, по которому они бежали к северным воротам. Он чувствовал, что захлопывает себя, пробираясь между человеческих остатков, как было это однажды… он закрыл себя тогда, годы назад, на дороге в Итко Кан…
Не вечно холодна рука возмездия. Ничья душа, обладающая хоть каплей человечности, не способна смотреть спокойно на жестокость мести, не важно, сколь оправданной она прежде казалась. Белые лица мертвецов. Тела в позах, которые не способен принять человек с целыми костями. Уничтоженные жизни. Возмездие, зеркало жестокости, при которой рассуждения о правоте и неправоте мутнеют, теряют всякий смысл.
Справа и слева виднелись убегающие фигуры. Треснули несколько жульков, подстегнув исход.
Сжигатели мостов явили себя врагу.
Мы ровня им в расчетливой жестокости, думал на бегу капитан. Но это война нервов, в которой не побеждает никто.
Парана и его Сжигателей поглотила пустая тьма ворот. Заскрипели сапоги — солдаты замедляли бешеный порыв. Приседали. Перезаряжали самострелы. Никто не произнес ни слова.
Ходунок подтащил к себе Ежа. Бешено сотряс его и отшвырнул прочь. Его остановил вопль Штыря. Еж, в конце концов, имел при себе тюк со снарядами.
Его лицо все еще было в ссадинах от любезности Деторан. Еж выругался. — Попробуй еще, обезьянища!
Паран уже смог расслышать слова. Заметное улучшение. Он все еще не знал, кто в нем таится, но это сейчас было не важно. — Ходунок! — бросил он. — Что дальше? Если мы застрянем здесь…
— Внутрь города, тихо и осторожно, — буркнул Баргаст.
— В каком направлении? — спросил Дергунчик.
— К Треллу…
— Отлично. А что это?
— Светящаяся крепость, тупоголовый идиот.
Они выступили из темноты воротной арки, прошли на расположенную перед ним площадь. Шаги замедлились, потому что мерцающие факела явили им настоящий кошмар.
Тут было побоище, а потом и пир. Мостовая по колено в костях, некоторые сожжены, другие — сырые, красные, с кусками присохшей плоти и сухожилий. И добрых две трети останков, насколько капитан мог судить по форме, принадлежали захватчикам.
— Боги, — прошептал он, — паннионцы платили дорого. Думаю, мне нужно пересмотреть оценку Серых Мечей.
Ознакомительная версия. Доступно 43 страниц из 286
