— Не могу знать, чем вызван ваш гнев, сударь, — холодно сказал Эд, не поднимая меч, что было довольно рискованно, ибо лорд Тортозо явственно намеревался изрубить его на куски. — Я только что спас вашу супругу от посягательств насильника — и вот моя награда? Я в высшей степени смущён, мой лорд.
Ледяной и оскорблённый тон, с которым он произнёс эти слова, в сочетании с самими словами на мгновение вернули лорду Тортозо ясный рассудок. Мутный взгляд его обвёл комнату, задержавшись на распростертом на полу бездыханном теле и несколько дольше — на приведённом в некоторый беспорядок туалете Бетани. Затем лорд Тортозо повернул к супруге голову жестом выпущенного из загона быка и спросил:
— Это правда, Бетани?
Это, с какой стороны ни посмотри, была истинная правда, и Бетани уверенно кивнула. Эд видел, что страх из неё уже ушёл — теперь он был склонен думать, что она просто растерялась от неожиданности, — и она вовсе не собирается падать в обморок, что, впрочем, в сложившейся ситуации было бы одним из самых удобных решений. Лорд Тортозо какое-то время смотрел ей в лицо, будто пытаясь прочесть в нём истину, которую от него бессовестно утаивали. Потом неуверенно сказал:
— Что ж… в таком случае… я должен, видать, принести вам заверения в моей признательности… и всё такое прочее, — проворчал он, не убирая, однако, клинок. — Этот мерзавец, я так понимаю, мёртв?
— Мертвее некуда, — не моргнув глазом, соврал Эд.
Роберт Тортозо кивнул, ещё более нерешительно.
— В таком случае, я ещё раз сердечно благодарю и… постойте… Бетани, что вообще произошло? Почему он напал на тебя? И как ты, Молог раздери, здесь оказалась?!
Лорд Тортозо был не только вспыльчив, недальновиден, беспечен и прямолинеен. Он был ещё и немножечко туповат. Самую малость, но этого было достаточно, чтобы его жена вертела шашни у него под носом — и чтобы Эд безо всякого труда смог найти к нему подход на третьей минуте знакомства.
— Всё объясняется очень просто, — сказал он и, убрав клинок в ножны, шагнул к Бетани и взял её за руку. — Она встречалась здесь со мной.
Ладонь Бетани дрогнула в его руке. Лорд Тортозо открыл рот. Но прежде, чем из его груди успел вырваться рёв, Бетани, метнув на Эда внимательный взгляд и встретившая в ответ полное его спокойствие, повернулась к мужу и сказала:
— Милый, позволь представить тебе моего брата, Адриана Эвентри.
— Счастлив запоздалым, но давно и трепетно лелеемым в мечтах знакомством, — добавил Эд и изящно поклонился.
Лорд Тортозо был, без сомнения, не только вспыльчив, недальновиден, беспечен, прямолинеен и туповат, но и не особенно куртуазен, потому что в ответ на это он лишь раскрыл рот ещё шире. Однако, несмотря на такое количество очевидных недостатков, он был хорошим человеком. Гораздо лучшим, чем мог предполагать Эд, стоя перед ним и держа за руку его жену, которую за Роберта Тортозо отдали одиннадцать лет назад и которую он все эти одиннадцать лет любил так сильно, как умел.
— Вы — Адриан Эвентри? — потрясённо повторил он. Эд снова поклонился.
— Я прошу прощения, милорд. Было низко и малодушно с моей стороны подвергать мою сестру такому риску, но…
— Это была моя идея, — подхватила Бетани с выражением лица, изображавшим самое искреннее раскаяние, какое только приходилось видеть Эду. — Я не знала, как ты примешь его, боялась, ты захочешь выдать его Одвеллу и…
— Что за глупости, Бетани, — сказал её муж. — Ты прекрасно знала, как бы я его принял.
И он протянул Эду широкую, жёсткую от мозолей ладонь.
— Я счастлив и польщён приветствовать лорда Эвентри на своей земле, — сказал лорд Тортозо, и Эд понял, что, как обычно, оказался в нужном месте в нужное время и сделал именно то, что теперь могло всё изменить.
В определённых кругах Верхнего Сотелсхейма ходила поговорка: «Нет сыновей — позови на помощь Тортозо». Если чем и был славен этот не особенно древний и отнюдь не выдающийся клан, так это невероятной плодовитостью, особенно в том, что касалось производства на свет наследников в количествах, превышающих все разумные пределы. Нынешний лорд Тортозо имел одиннадцать братьев и двух сестёр, давным-давно покинувших отчий дом и отданных дружественным кланам; сам же замок Тортозо полнился женщинами Гвэнтли, Бьярд, Драйдер, Уолл и Пейреван, а одна из шамкающих старушек, уже многие годы коротающая дни за одним и тем же вышиванием, прабабка лорда Роберта, приходилась кузиной самому лорду Чарльзу Одвеллу, прадеду нынешнего лорда Дэйгона. Все эти женщины, осенённые благословением мужской силы Тортозо, плодились и размножались, согласно завету Гилас, с рвением, достойным лучшего применения; а ведь у лорда Роберта была, помимо братьев, целая орава дядьёв и племянников, а также кузенов разной степени родства. К великому сожалению, ни воинской доблестью, ни острым умом, ни хотя бы деловой хваткой Тортозо похвастаться не могли. Особенно туго было с последним, в связи с чем финансовые дела клана постоянно пребывали в некотором беспорядке. Из шести их замков четыре были убыточными, что не помешало лордам Тортозо рассовывать по ним стремительно плодящихся родственников. Ситуация усугублялась тем, что женщины Тортозо упрямо рожали мальчиков, мальчиков и снова мальчиков, которые, вырастая, оставались в клане, требовали земель, еды и денег на вооружение. Посему, в отличие от прочих кланов, Тортозо не могли нарадоваться каждой новой дочери, рождённой их женщинами, потому что это означалось, что всего через лет пятнадцать её можно будет спихнуть на сторону, освободив лишнюю койку в замке.
В свои двадцать четыре года Бетани Тортозо, урождённая Эвентри, успела подарить мужу трёх дочерей. Неудивительно, что лорд Одвелл обожал своих женщин — всех четверых.
— Папа, папа! — раздался пронзительный писк из-под копыт жеребца лорда Роберта, зацокавших по опущенному подвесному мосту, когда хозяин замка вместе с женой и шурином въехал во двор.
— Девочки мои! — пробасил тот в ответ, спрыгивая наземь и раскрывая для дочерей свои медвежьи объятья. В них мгновенно влетели две пичужки лет десяти, обе светловолосые и курносые, как мать, и широкоскулые, как отец. Когда могучие руки оторвали их от земли, визг стал ещё громче. Лорд Тортозо выглядел совершенно разомлевшим.
Третья девочка, с виду младше близняшек года на два, возилась у крепостной стены, но тут увидела родителей и побежала вперёд, однако остановилась, не дойдя десяти шагов. Эд уловил в её взгляде настороженность — и отметил про себя, что эта хмурая рыжеволосая девочка не похожа ни на отца, ни на мать, ни хотя бы на сестёр.
