— Но почему были выбраны кланы черных и синих? — все никак не угоманивался желтый с ребенком на руках.
— Ну, я то, откуда это знаю? Может у нее любимая игрушка в детстве была в виде черной или синей змейки. Цвет понравился. — С нескрываемым раздражением сказала Маисса. — Лучше бы обратили внимание, что Гроза отошла, после танца, а в пещере все живы, хотя раньше ушедшие были каждый день. Так что и про благодарность забывать не стоит.
***
Интерлюдия 2.
Утренний промозглый туман еще клубился в долинах, когда предрассветную тишину повсеместно разорвал надсадный бой гонга. Наги во всех поселениях собирались у главных помостов.
Местные жрецы выходили на середину и активировали амулет присутствия. Теперь каждый наг, чувствовал, видел и слышал, что происходит у стен главного святилища нагов за тысячи километров от любого жилья.
На большом помосте были выставлены невысокие плахи, рядом с каждой из которых стоял белый наг в церемониальной одежде и с ритуальной глефой в руках.
Бронзовый наг, что носил титул глашатай совета, выполз вперед и зачитал перечень преступлений бурого клана, включая и похищение человечки Марины. Единственной милостью, что оказал совет нагов этому клану, так это то, что дети и женщины-нагини невиновные в кознях Нарги примут легкую смерть. Приговоренных вывели на пост и прижали головами к плахам. Взметнулись хищные клинки. Безумный женский вой пронесся над площадями.
Нарга, что вынесла допрос при помощи ментальной магии даже не поморщившись, билась в цепях и выла, как зверь, глядя на то, как уничтожается ее собственный клан. Она смеялась над гибелью приютивших когда-то их кланов, сама травила не задумываясь. Но сейчас переживала самую страшную для себя пытку.
Все мужчины клана были подвергнуты порке хлыстом. Выжившие, также были обезглавлены. С самой же Нарги была заживо снята чешуйчатая шкура. И только потом, окончательно обезумевший от боли кусок мяса был обезглавлен.
Арисса, после тридцати ударов хлыстом, была лишена всех регалий главы клана и сослана в дальний храм, где должна была до конца своих дней помогать в уходе за прошедшими все круги демоновых полей человечками, которые просто чудом выжили за стенами домов бурого клана. Ссылка должна была начаться сразу, как только придет в себя один из ее сыновей, который по собственному желанию, заново прожил последние двенадцать лет, окунувшись в душу своей бывшей жены. По эту сторону грани его удерживал только шепот матери, что без конца повторяла, что он должен справиться. Должен стать сильнее, найти жену и сына, ведь никто не сможет заботиться о них и защищать лучше того, кто осознал собственную вину перед ними.
После расправы над кланом бурых на помост снова поднялся бронзовый наг. На этот раз он зачитывал подробное изложение того, как связанный долгом жизни Зубейр. стал Тенью Марины. И как предал, решив промолчать, что знал о предстоящем нападении бурых. По решению совета Зубейр был изгнан из рода синих. и уже на помосте он стоял с бесцветной, грязно-серой чешуей. Свои тридцать ударов он вынес молча, словно мыслями был совсем в другом месте. Совет решил, что раз предавал он молча, то и приговором ему будет молчание до конца его жизни. По окончании порки бывшему Тени прилюдно вырвали язык и наложили запрет на нахождение на территориях нагов. Зубейр был изгнан из нагаата.
Раф исчез сразу после выхода из пещер, и ничего о его судьбе не было известно очень долгое время.
Гар и Сид в составе дружественного посольства направились ко двору Эрара, в надежде найти Дардена Варлаха и уже вместе с ним искать жену.
А над темным замком на Грозовым перевалом, впервые за многие — многие годы взвились над шпилями парадные полотнища флагов с фамильным гербом. Через месяц после знаменитого в землях нагов совета, после которого принимались законы о защите человечек на территории нагов, родовой замок торжественно принимал в своих стенах новую Лангран.
Глава 42
Лучший способ отвлечься от тяжелых мыслей, это сосредоточится либо на цифрах, либо на том, как не свернуть себе шею. Когда увлекаешься прогулками по горной местности, второй способ, как никогда актуален.
Нет, меня повсюду сопровождала няня, то тело, что было последним пристанищем Алиены. Когда-то, в первые дни, я назвала ее Тенью. Сейчас же, не желая бередить и без того тяжелые мысли, я обращалась просто Няня. Жаль сменить имя уже нельзя, привязка прошла именно по этому обращению.
Каяна и Рис, к моему удивлению, к нахождению у меня дома, свободно передвигающегося мумифицированного тела, что сейчас выполняло функции домосмотрителя и охранника одновременно, отнеслись очень спокойно. И мое обращение «няня» к этому чуду их вовсе не коробило.
Видимо пребывание души Алиены в этом теле, установило какие-то особые связи, которые не разорвались, а действовали до сих пор. Ничем другим объяснить мягкую заботу, давно ничего не чувствующего и фактически мертвого тела я не могу. Няня, могла посреди ночи поправить на мне одеяло, или накрыть пледом, если я засыпала у камина, или придержать за плечо, усаживая обратно за стол, если я не доела или не поела вовсе. Няня могла вынести на ступени крыльца кружку горячего местного кофе, приготовленного, как я люблю. Няня всегда меня сопровождала на прогулках, и именно няня всегда брала питье и бутерброды, на случай, если я задержусь.
— Она тебя очень сильно любит. — Как то шепнула мне Каяна.
И действительно, у меня не было сомнений в отношении этого существа ко мне. А еще я точно знала, что это мой последний рубеж обороны. Что бы ни случилось, няня будет прикрывать меня до последнего.
Почти сразу по прибытии домой, при помощи Алиены я связалась с девочками. И поняла в чем главный минус ментального общения. Ты слышишь и чувствуешь все мысли того, кто на обратной стороне связи. Оглушающий рев водопада моментально ворвался в мои мысли. Смесь страха, бешенства от собственного бессилия, переживаний и облегчения от осознания, что со мной все хорошо, накрыла меня очищающей волной, что смыла весь грязный осадок после последних событий у нагов. Девочки скоро будут, как только буден настроен портал, и они смогут безопасно переместиться ко мне.
Браслет вербера лежал в шкатулке на каминной полке, поэтому запястье, привыкшее к его тяжести, казалось пустым. Но и носить его дальше я больше не могла. Как только браслет защелкивался на запястье, меня накрывало волной паники, явные попытки дозваться меня раздражали. Я что, балалайка? Бессловесная игрушка? Захотел, пришел, захотел, ушел? Чего, собственно, волноваться, если прекрасно знал о судьбе жен-человечек на территории нагов. Однако оставил на волю судьбы. Ну и зачем мне все эти волнения? Хватит с меня. Один заботливый уже был, второго раза я могу и не пережить.
И все чаще в моей голове мелькал образ одинокого старого замка-крепости, что словно корона, венчал горную гряду. Все чаще я просила Алиену рассказать мне о доме. Все чаще проявлялось желание увидеть колыбель некромантов. Это становилось навязчивой идеей. Может и мои прогулки по склонам, всего лишь первые шаги навстречу к моему дому?
Я решила для себя, что дождусь возвращения девочек и обязательно дойду до замка. Хоть немного посмотреть издали на родовое гнездо моей мамы. Хоть на минуту прикоснуться ладонью к стенам, помнившим ее рождение и взросление. Добраться до родового замка стало новой целью моего бесконечного пути.
Сегодня у меня был особенный день. Условленного часа я ждала с нетерпением. Все в доме было готово. И комнаты, и вкусный ужин, и горящий камин. Не хватало только самых долгожданных гостей в этом мире.
Именно сегодня, спустя почти месяц, я наконец-то увижу Элину и Мию. Наконец-то смогу обнять обеих не в мыслях, а в реальности.
Хоть родство наших душ и дало Алиене очень многое, в плане использования своих способностей, она все еще была ограниченна в возможностях и очень далека от былого могущества Лангранов. На мою защиту и уничтожение нагов во время моего пребывания в клане бурых она израсходовала слишком много сил. И теперь, для обеспечения стабильного и безопасного портала, мы копили крохи сил, постепенно приближаясь к необходимому уровню.
