считалась чем-то ужасным. Во всех сферах общественной жизни женщины должны были отступать, как правило, кто-то помыкал ими. В случае с Винни это была Камма, а с Агнес — еще хуже. Сначала родители подавили в ней волю к жизни, потом Олава нашла в ней ту покорную душу, которой могла помыкать, как хотела. Свари кофе, Агнес! Сходи за почтой, Агнес! Прогуляй Доффена, Агнес!
Это был последний приказ, который Олава дала своей сестре.
Вернувшись в полицейский участок для того, чтобы начать операцию «Святой Храм пастора Прунка», Рикард нашел на своем письменном столе записку.
«В погребе была найдена замерзшая насмерть женщина. Не ее ли вы искали?»
Храм Прунка мог подождать. Рикард немедленно вызвал того, кто принял эту записку.
Это был пожилой полицейский. Его никогда не повышали в чине, но, тем не менее, он был доволен своим местом.
— Мы только что получили известие об этом, — сокрушенно произнес он. — Ее обнаружили соседи. Кстати, они все еще здесь. Хочешь поговорить с ними?
Конечно, Рикард хотел!
Ожидавшая в другой комнате супружеская пара не понравилась ему. Женщина с кислым, унылым видом облокотилась на плюшевые подушки, муж же ее принадлежал, по определению Рикарда, к типу «старых свиней».
— Вы сказали, что нашли вашу соседку мертвой. Расскажите-ка все по порядку!
— Дело в том, что мы не видели сестер Йохансен уже несколько дней. И Доффена тоже.
— Доффена?
— Их собаку, — пояснила женщина. Рикарда тут же осенило:
— Белого терьера?
— Да. Почти белого. У него несколько бурых пятен.
— Хорошо, говорите дальше!
— Тем не менее, на кухне у них горел свет. И в первые дни слышался стук. Рикард нахмурился.
— Да, мы слышали, как кто-то стучит в доме, похоже было, что по трубе.
Поэтому мы решили, что они дома. Но потом стук прекратился…
— Вы долго ждали после того, как прекратился стук?
— Нет, всего лишь один день… Или два, — сказал мужчина.
— Доктор сказал, что она умерла несколько дней назад, — вставила его жена.
— Боже мой… — произнес Рикард.
— Нам показался странным это стук, но мы не из тех, кто вмешивается в чужие дела. Но еще более странным нам показалось то, что свет на кухне по-прежнему горел, хотя сестры были на редкость экономными. Поэтому мы решили открыть окно и залезть в дом. Сначала мы никого не обнаружили, потом нашли в погребе Олаву. Она свалилась с лестницы и сломала себе ребро, а потом замерзла насмерть. Так сказал нам доктор, которого мы сразу же вызвали. Кстати, кто будет платить за это?
— Можете об этом не беспокоиться. Но мне хотелось бы узнать побольше об этой Олаве Йохансен. Она была маленькой и тонкой?
— Маленькой и тонкой? Нет, такой была Агнес, ее сестра, — пояснил мужчина. — Олава была жирной, страдала одышкой и никогда раньше не спускалась в погреб.
— Но где же тогда Агнес? и собака?
— Понятия не имеем. Мы их давно не видели.
Рикард попытался выяснить у них, когда они в последний раз видели Агнес и собаку и когда слышали стук по трубе. Оба в один голос заявили, что труба эта вела в погреб, и стучала по ней наверняка Олава, поскольку труба эта проходила как раз возле нее. «Бедняга…» — подумал Рикард. Но, вникая в их рассказ, он начал понимать, что умерла она довольно быстро. Скорее всего, она просто заснула и замерзла во сне.
Но его больше интересовала Агнес. Складывалось впечатление, что она исчезла почти одновременно с появлением Вилли Маттеуса.
— Известно ли вам, как одевались сестры? — спросил он.
— Я могу точно сказать, как они одевались, — без малейшего смущения заявила жена.
— Агнес обычно ходила в сером пальто и серой шляпе, не так ли?
— Агнес? Нет, она никогда так не одевалась. Олава выбирала для нее одежду, и бедная Агнес вынуждена была ходить в омерзительной красной шляпе и своем старом коричневом пальто. Пальто это было настолько старым, что расползалось по швам.
Рикард несколько раз кивнул. Забыв о присутствии супружеской пары, он мысленно вернулся к тому вечеру, когда помог подняться маленькой, растерянной даме в красной шляпе и коричневом пальто. Перед этим дама звала тоненьким голосом Доффена, и Рикард краем глаза увидел маленького терьера. Многие из опрошенных говорили о даме в красной шляпе и с терьером.
Но после этого она исчезла бесследно. А та женщина, что помогала Вилли Маттеусу, была одета в серое, это подтверждали все, в этом не было никаких сомнений, и никакой собаки при ней не было.
Так что Агнес Йохансен была явно не той дамой, которую искали.
Но ведь должна же она где-то находиться! И ее следовало оповестить о смерти сестры.
Ладно, пусть его коллеги займутся этим. У него же самого есть другие дела.
Поблагодарив супружескую чету, он отправился в Храм пастора Прунка.
Рикарду хорошо было известно, где находится старая заброшенная шахта. Никому не было до нее дела уже много лет, поэтому пастор и устроил там себе убежище, чтобы спокойно дождаться конца света. Рикард взял с собой и двух своих коллег: полицейского агента и стажера. Всех людей, находящихся в шахте, следовало препроводить в изолятор.
Больничное руководство было уже предупреждено о том, что, возможно понадобится еще один корпус под изолятор, поскольку ожидается поступление большого количества зараженных.
Но тридцать два человека сразу?.. Для больницы это была большая проблема.
Снаружи Храм вовсе не напоминал рай. Просто ржавые ворота в скале. Рай мог бы выглядеть и более привлекательным.
Рикард постучал в ворота. Никто не открывал.
— Это полиция. Именем закона, откройте!
Все было по-прежнему тихо. Может быть, там никого не было? Он надавил на ворота. Они были заперты изнутри.
Не случилось ли там чего? Не произошло ли отравления углекислотой, не погибли ли они от недостатка кислорода или от обморожения? Не собираются ли они устроить массовое самоубийство?..
Наконец из пещеры послышался голос пастора:
— Подите прочь, полицейские! Вы не имеете права вторгаться в наше священное убежище. Настал Судный день, и только нам удастся выжить в нашем убежище и стать хозяевами земли! Мы будем находиться здесь вплоть до самого решающего часа.
— Не болтайте чепухи, откройте ворота и впустите меня! Это серьезно!
— Ни один неверующий не войдет сюда. Поздно просить о пощаде! Врата Рая навеки закрыты для вас!
Рикард и его товарищи растерянно переглянулись. Ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не прийти в ярость.
— Пастор Прунк, все это очень серьезно! Мы свели на нет всякий риск дальнейшего распространения оспы. (Это было не совсем так, поскольку
