покосившихся надгробий. Некоторые могильные плиты накренились так сильно, что казались готовыми рухнуть. Надписи на камнях были затерты временем так сильно, что практически ничего нельзя было разобрать. Сухие ветви тополей раскачивались над могилами, скрипели, будто разговаривали.
Агафья шла рядом, держась ближе к моей спине, чем обычно. Её пальцы то и дело касались рукава моего пиджака. Как будто она хотела убедиться, что я точно здесь, не исчез, не растворился среди густых теней могильных плит.
— Не очень уютное место для ночных прогулок, — пробормотала девушка, с опаской поглядывая по сторонам.
— Не то слово, — согласился я. — Потерпи немного, скоро придем.
— Хотелось бы, чтобы было именно так, — едва слышно пробормотала спутница.
И в этот момент, Смутень решил проявить себя. Возник в небе, сделал над нашими головами круг и сел на сухую ветку дерева. Склонил голову набок, с интересом рассматривая нас.
— Летел бы ты отсюда, — буркнула Агафья. Судя по всему, девушку не напугало появление ворона.
И это по какой-то причине расстроило моего фамильяра:
— Карр! — крикнул он, и этот резкий звук разорвал тишину кладбища, отдаваясь эхом от вертикальных могильных плит.
Вместо ответа, девушка молча подняла с земли короткую увесистую палку и замахнулась, явно намереваясь кинуть в наглую птицу.
— Не надо, — поспешно произнес я, понимая, что конфликт развивается слишком быстро. И даже если Агафья не попадет в Смутеня, ворон потом еще долго будет припоминать мне этот случай, по своей традиции нагло перевирая и приукрашивая события вечера.
Смутень шумно захлопал крыльями и сорвался с ветки. А затем улетел вглубь кладбища.
Силуэт нужного здания показался впереди через несколько минут. А вскоре, перед нами возникло небольшое строение из потемневшего кирпича. Крыша провалилась в одном углу, из-за чего часовня напоминала старика, который потерял часть лица. Между плитами стен рос густой, тёмно-зелёный, почти чёрный мох, который местами он свисал хлопьями, словно старые бороды.
Дверь в помещение отсутствовала. От неё осталась лишь посеревшая от времени рама и две петли, ржавые так, что казались красными. На пороге лежал густой слой опавших листьев.
По бокам от входа стояли две узкие, истертые дождями и временем колонны. Высокие стрельчатые окна, похоже, давно были без стекол.
Здесь тоже не было ни кладника, ни свечения, которое его сопровождало. Зато на крыше снова сидел Смутень:
— Нет здесь никого, — произнес он, а затем склонил голову и уставился на Агафью, ожидая ее реакции. — Пусто.
Девушка вздрогнула и внимательно посмотрела на птицу:
— Никак из зоопарка сбежал, — пробормотала она. — Или из цирка. Я слышала, мастера-природники часто тренируют для себя таких, а потом используют для…
— Вороны — одни из умнейших птиц, — не выдержав, выдал мой фамильяр. — Герман, почему твоя спутница тебя оскорбляет? Давай замутим ей микстурку для вежливости! Она будет принимать её…
Агафья, не дослушав птицу, повернулась ко мне:
— Ты тоже слышал, как этот ворон назвал твое имя? — с удивлением начала она и я кивнул:
— Да, это мой фамильяр. Прибыл в этот мир как часть багажа прошлой жизни. Можно сказать, нагрузка.
— Нагрузка из нас двоих это ты, Герман, — парировал Смутень. — Тяжкая обуза, которую мне приходится нести, потому что в прошлой жизни я, видимо, много грешил. Навязанное обременение, от которого никак не удается отделаться.
Глаза Агафьи увеличились, став похожими на крупные монеты:
— Так вот, оказывается, что является частью твоей души, — пробормотала она. — Демоническая сущность астрала.
Ворон важно кивнул:
— Приятно познакомиться, смышленая девица! Меня зовут Смутень, и я компаньон этого горе-охотника.
— Не мог выбрать место для знакомства получше? — шикнул на него я.
— Так бы и откладывали сей волнующий момент, — ответил ворон. — Сколько можно прятаться?
Агафья на удивление спокойно кивнула.
— Выходит, у тебя есть фамильяр? — уточнила она. — Так вот с кем ты иногда разговариваешь. А я уж начала думать, с чего начать: с успокаивающих настоек пустырника и валерианы или сразу отправить в дом скудоумия.
Я улыбнулся:
— Ментально я здоров, — заверил я травницу и тут же с сомнением добавил. — Ну, мне так кажется.
— Ну с этим бы я поспорил, — невозмутимо добавил Смутень. — Ментально здоровый человек не будет искать кладника в городской черте.
— Кладовики бывают в городе, — парировал я.
— Бывают, — не стал спорить ворон. — Если в том городе десять домов. Но не в столице империи, Герман! Ай, ну зачем я трачу на твои глупые идеи свое драгоценное время?
Ворон захлопал крыльями и взлетел, явно давая понять, что разговор закончен. И полетел в сторону кладбищенской ограды.
Мне послышалось, что девушка вздохнула с облегчением:
— Идем к машине, — произнесла она, словно хотела как можно быстрее покинуть это место.
За всю дорогу до авто, Агафья не проронила ни слова. Но я словно чувствовал ее напряжение.
— Тебе, наверное, лучше было остаться в авто, — сказал я ей, когда мы сели в машину.
Агафья покосилась в окно, за которым виднелись покосившиеся могильные плиты и кресты.
— Нужно было. — согласилась она. — Но теперь уже поздно об этом. Очень уж было интересно посмотреть на кладовика.
Я только улыбнулся и качнул головой. Положив руки на руль, посмотрел на неё и сказал:
— Может и увидишь. Осталось еще несколько адресов.
— Да поезжай уже! — скомандовал ворон. Девушка покосилась на него в зеркало заднего вида, но промолчала. Я завел двигатель, и машина плавно тронулась, выезжая на дорогу. Поиски продолжались.
Глава 8
Встреча с хранителем
За всю дорогу до авто, травница не проронила ни слова. Но я словно физически чувствовал ее напряжение.
— Тебе лучше было остаться в авто, — произнес я, когда мы сели в машину.
Агафья покосилась в окно, за которым виднелись покосившиеся могильные плиты и кресты.
— Нужно было, — согласилась она. — Но мне было интересно посмотреть на кладника.
Я только улыбнулся и покачал головой. Завел двигатель:
— Осталось еще несколько адресов.
— Едем, — скомандовал ворон. Травница покосилась на него в зеркало заднего вида, но промолчала. Я же завел двигатель, и машина плавно тронулась, выезжая на дорогу.
Смутень оказался прав. Все городские адреса из списка оказались пустыми. Ни от одного из них не веяло ни
