class="p1">К счастью для молодого поколения, кинжал Дешмер предусмотрительно оставил на генеральском столе.
— А, это вы… — буркнул он, снова откидываясь на спинку. — Прилетели наконец. Ну и шум от вас… Разбудили.
— Ты вообще-то в отцовском кабинете спишь. — заметил Роуди, с наслаждением потягиваясь и хрустя позвонками. — Что ты здесь вообще делаешь?
— Отец ваш где?
— Здесь. — раздался голос за спиной молодых людей. — Повторю вопрос Роуди, Дешмер. Что ты забыл в моем кабинете? Флам, вроде, сегодня не дежурит.
— Да так. Сообщить, что твоя благоверная мне нагло врет. А быстро вы! Думал, до утра дожидаться придется. Как слетали?
— Хорошо. — осторожно протянул Калаэн, проходя к своему креслу и указывая сыновьям, чтобы расположились на диване.
Поездка и правда прошла хорошо. Даже лучше, чем он ожидал. Полковник Райнер, старый ворчун, в этот раз только кряхтел и кивал, осматривая укрепления дальнего гарнизона. Новые ружья «Стального когтя» показали себя блестяще в условиях северной зимы. Инженер на заводе его жены, Марет, своего все же добился, и артефактные ядра держали теперь заряд вдвое больше положенного.
А обратная дорога вышла ещё лучше. Оставив остальной эскорт добираться самостоятельно, они втроём решили лететь. Точнее, летели он и Эдвин, а Роуди устроился на загривке брата, умудряясь даже в полёте сохранять свою вечную, чуть нахальную ухмылку.
За три года Эд в полетах преуспел настолько, что порой даже выигрывал у отца в соревнованиях на скорость. Калаэн, глядя на белоснежного дракона, который с каждым годом становился всё крупнее, мощнее и увереннее, чувствовал, как внутри разливается отцовская гордость.
Лететь, собственно, как раз предложил Эдвин. Правда, уверял, что причиной предложения послужило нытье отца и брата о том, как они соскучились по женам. Впрочем, Калаэн с Роуди подозревали, что дело было совсем не в их нытье. Эд, распробовав полёты, последние три года терпеть не мог трястись в седле. «Лошади для тех, кто не умеет летать», — коротко бросил он однажды, и Калаэн, помнивший его первые неуклюжие прыжки, только усмехнулся.
Но сейчас его куда больше волновал вопрос о том, что Дешмер забыл в его кабинете. Начальник охраны был предельно расслаблен, слегка заспан, и, что самое главное, не просил Калаэна оставаться спокойным. Из чего генерал сделал вывод, что ничего критического с Асой за время его отсутствия не случилось. И все же….
— С Асой все хорошо?
— Да, за исключением того, что она вторые сутки с третьего этажа не спускается. Вчера в кабинете ночевала. Да и сейчас там. И, похоже, что домой сегодня не собирается. Гастон, по моей просьбе, утром звал ее в цеха, проверить работу. Не пошла, сославшись на занятость с бумагами. Так что со вчерашнего утра она кабинет не покидала. Завтрак, обед и ужин ей секретарь прямо туда привозил из ресторана.
Калаэн нахмурился. Внутри заворочалось беспокойство.
— Она сказала что-нибудь? — спросил он, и в голосе зазвенела командирская нотка.
— Сказала, что скучно. — Дешмер хмыкнул. — Мол, генерал улетел, дети разъехались, делать нечего. Вот и работает. И что вчера ночевала дома. Но Ферран клянется, что герцогиня домой не возвращалась. Я к вам специально заехал, узнал.
— Скучно? — переспросил Роуди, и в его голосе прозвучало недоверие. — Маме? Она, когда скучает, конкурентов разоряет. А не в кабинете сидит.
— Вот и я о том же, — кивнул Дешмер. — Ты бы, генерал, съездил за женой. А то у меня, знаешь ли, Флам на стрёме стоит, пока я тут сплю.
Калаэн не ответил. Дешмер прав. Что-то было не так. Аса никогда не ночевала на заводе. Даже в самые кризисные моменты, когда горели сроки, когда поставщики подводили, она всегда возвращалась домой.
— Я съезжу, — сказал он, поднимаясь. — Эд, Роуди, отдыхайте. Завтра жду с докладами.
— Так точно, господин генерал, — ответили братья почти хором.
Калаэн взял со спинки кресла плащ, накинул его на плечи и, не глядя на Дешмера, направился к двери.
— Генерал, — окликнул его начальник службы безопасности.
Калаэн обернулся.
— Скажите ей, чтобы не дурила, — сказал Дешмер, и в его голосе сейчас звучало беспокойство. — А то мы с Флам раньше времени поседеем.
Калаэн кивнул и вышел.
Коридор был длинным, и шаги его гулко отдавались в тишине. Он спустился по лестнице, прошёл через вестибюль, где дежурный офицер вскочил, отдавая честь, и, не глядя, махнул рукой: «Вольно».
Погода на улице была прекрасная. Еще недели две, и лето окончательно вступит в свои права. Яркие звезды усыпали чёрное небо. Калаэн подошёл к конюшне, взял под уздцы своего коня, но…
«Лошади для тех, кто не умеет летать».
Он усмехнулся словам сына, отпустил поводья и отошёл на открытое пространство. Трансформация заняла несколько секунд. Кости хрустнули, перестраиваясь, тело вытянулось, покрываясь крупной, переливчатой чешуёй. Крылья расправились, и тень от них легла на землю. Глаза загорелись жёлтым, и из ноздрей вырвались две тонкие струйки дыма
Дракон взмыл в небо.
Завод виднелся издалека. Огни горели только в кабинете Асы и в сторожке у ворот. Калаэн приземлился во внутреннем дворе, обернулся и, не глядя на выбежавшего из сторожки охранника, шагнул к чёрному входу.
— Ваша светлость! — охранник, молодой парень с веснушчатым лицом, вытянулся в струнку. — Господин генерал! Мы не ждали…
— Герцогиня на месте? — перебил Калаэн, на ходу застёгивая мундир.
— Так точно, ваша светлость! В кабинете. Прикажете доложить?
— Не надо.
Он прошёл мимо, и его сапоги застучали по лестнице, ведущей на второй этаж. Он не мог понять, почему так волнуется. Ну задержалась она на работе. Бывает. Он тоже, порой, ночевал в гарнизоне. В особенности, когда она уезжала на прииски. Тогда быть дома одному было почти нестерпимо.
Может и Аса сейчас чувствует тоже самое?
Калаэн остановился возле двери ее кабинета, и прислушался. Тишина. Ни шороха бумаг, ни скрипа пера. Только мерное, спокойное дыхание.
Он постучал. Ответа не было. Он постучал снова.
— Аса? Это я.
Он услышал шорох ткани. Через мгновение дверь открылась, и Калаэн увидел бледное лицо жены с темными кругами пол глазами. Волосы рассыпались по плечам, и одна прядь упала на лицо. Платье было измято, на вороте виднелось пятно от чая.
Сердце вдруг пропустило удар, другой. А потом забилось ровно и спокойно. Она жива. Здорова. С ней ничего не случилось.
Вот только в ее глазах плескалось удивление. А еще, почему-то, легкая паника.
— Милая, ты почему не дома?
Она молчала. Только стояла, вцепившись в косяк побелевшими пальцами. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания. Калаэн шагнул ближе, положив руку ей на плечо. Она не отстранилась, но и не прижалась, как всегда делала. Просто замерла, как статуя.
