слышал их голоса только на расстоянии или видел, как они прогуливались по парку. Это были мужчины различных возрастов и молоденькие белокурые девушки, флиртовавшие с ними. Все они говорили по-немецки.
Когда Ионатан спрашивал, почему он не встречается с ними, ему неизменно отвечали:
– Позже!
Но, прислушиваясь к разговорам, он понял, что они не уверены в нем. Он был иностранцем. «Пусть пока исполняет свой долг», – сказал один голос. «А потом уж…» И воцарялось весьма зловещее молчание.
В другой раз человек в униформе сказал другому: «Почему не Ульрика?»
И другой кивнул.
Ионатану предоставили отдельное помещение: спальню и небольшую прихожую, в которой стоял диванчик.
Дважды в день его водили в столовую, где он ел в одиночестве после всех остальных.
Затем его запирали.
Из окна комнаты он видел парк и простирающиеся за ним поля. Неподалеку – сбитый самолет. Нос его зарыт в землю, а крылья и хвост торчат в воздухе. Судя по виду, это немецкий самолет. Когда Ионатан слышал переливчатый смех играющих в крокет людей и сопоставлял это с происходившей совсем рядом трагедией, он чувствовал бессильную ярость. Ему не хотелось быть тут. Здесь все было фальшиво.
Но на кормежку он не жаловался, и аппетит у него был отменным. Кто знает, что ждет тебя завтра?
Больше всего он страдал от неведения. Он был настроен на трудовую повинность, но не на это. Сама атмосфера дома казалась ему болезненной. С борцом сопротивления из Норвегии не должны были обращаться так, как с ним. Его содержали почти по-княжески. Да, он пленник, но это не обычная тюрьма.
Среди других «гостей» он не встречал больше той молоденькой девушки. Она куда-то исчезла.
Но на следующий день явилась другая. Ионатан снова был заперт в своей спальне.
Снова всю ночь горела лампочка под потолком.
Но этот раз он решил не спать. Ему хотелось посмотреть, что произойдет.
Если вообще что-то произойдет.
Почти целый час Ионатан сидел на венском стуле, глядя на дверь.
Наконец, он услышал, как в замке поворачивается ключ. Осторожно.
Послышался шепот, хихиканье. Дверь открылась и в комнату проскользнула девушка.
Она была такой же белокурой, как и первая, но на этом их сходство кончалось. Если предыдущая девушка была испуганной и несчастной, то эта – на все сто процентов уверена в себе. Она принадлежала к типу пышнотелых, крупных и сильных женщин. Очень красивая, свежая и кокетливая. И она хорошо знала цену своему очарованию.
– Ты не спишь? – сказала она по-немецки. – Почему?
– Что-то не спится, – пробормотал Ионатан.
Он был страшно рассержен. Опять ему придется спать в одной комнате с девушкой? Что это еще за выдумки?
И хуже всего то, что она уже наполовину раздета. В шелковом халате, напоминающем кимоно, под которым видна обольстительная ночная рубашка из черных кружев.
Совершенно неподходящий костюм для этой упитанной деревенской бабы из Великой Германии.
– Меня зовут Ульрика, – не моргнув глазом, представилась она.
Ульрика? Этого ему следовало ожидать. Чего же они хотят от него?
– А тебя зовут Ионатан?
– Да. Фрекен Ульрика, я понимаю, что вам это очень неприятно. Делить комнату с мужчиной. Люди здесь такие невнимательные!
Изумленно уставясь на него своими большими, круглыми глазами, она звонко расхохоталась.
– Ах, мой милый Ионатан! – прощебетала она, снимая с себя кимоно.
Отвернувшись, он сказал:
– Я могу посидеть на стуле, если вы хотите лечь спать.
– О, в этом нет нужды, мы можем провести время вместе!
С этими словами она решительно уселась к нему на колени, задрав кружевную ночную рубашку так, чтобы он видел, что под ней ничего нет.
Ионатан резко отпрянул от нее, чуть не опрокинув стул. Его одурманивал запах ее духов, а еще больше – ее близость. Крепко прижавшись к нему всем телом, она обхватила его руками.
Ему очень хотелось рывком сбросить ее с себя, но тогда она упала бы на пол, а он был джентльменом.
– Фрекен Ульрика… я думаю… что я хочу… лечь в постель…
– Потом, потом, – проворковала она, касаясь своими волосами его щеки. – Нам ведь хорошо так сидеть, не правда ли? Хочешь шнапса?
– Господи, неужели это бордель? – испуганно произнес он.
– Бордель? – сердито повторила она, на миг забыв о своем искусстве обольщения. – Ты называешь борделем передовой научный проект Фюрера? Значит, по-твоему, я шлюха? Нет, это уж слишком! Я – одна из специально отобранных, одна из наиболее ценных… Ах, милый, давай забудем твои слова! Ты не подумал!
И она принялась ласкать своими белыми пальцами его шею и подбородок. Ионатан не знал, как себя вести в подобной ситуации.
– Вы сказали, научный проект? Если бы хоть кто-нибудь объяснил мне, почему я нахожусь здесь! – в отчаянии воскликнул он, пытаясь освободиться из ее рук, теребящих волосы у него на груди.
– Ты хочешь знать, почему? Потому что в мире должна появиться чистая, нордическая раса господ. И мы станем родоначальниками этой расы!
Она прижалась бедрами к его паху. Ионатану удалось, наконец, схватить ее за руки, высвободиться и встать.
– Вы, что, сумасшедшие? – воскликнул он по-норвежски. – Додуматься до такого!
– Не вздумай вести себя глупо, – прошептала она. – За нами наблюдают. Разве мысль об этом тебя не вдохновляет?
Он снова перешел на немецкий.
– Та, вчерашняя девушка… – нетерпеливо произнес он. – Куда она подевалась?
– Она ни на что не способна, – равнодушно ответила Ульрика. – Никто ее не хочет. Мне же никто еще не отказывал, так что и ты не подводи меня!
Ионатан посмотрел ей в глаза, они были жесткими и холодными. Она знала, что за ними наблюдают, и не хотела сдаваться.
Он понял, что протестовать бесполезно. Он никогда не видел прежде таких воинственных женщин. К тому же он был заперт на ключ.
– Подожди, – как можно более спокойно сказал он. Теперь ему важно было выиграть время… Протянуть так всю ночь. Ведь не могла же она его изнасиловать!
Но, снова взглянув на нее, он засомневался в этом.
– Я не говорю, что отказываю вам… – осторожно начал он, но она тут же оборвала его.
– Значит, я не произвела на тебя… впечатления? – мягко сказала она, снова протягивая к нему руки. Он хотел увернуться, но не успел. И она схватила его за ширинку.
– Ха-ха! – бесстыдно засмеялась она. – Вот я и произвела на тебя впечатление!
– Это просто условный рефлекс, – холодно произнес он. – Это ничего не значит.
Отгородившись от нее спинкой стула, он примирительно сказал:
– Но, прежде чем заниматься всем этим, мне хотелось бы побольше узнать. Я хочу получить исчерпывающие разъяснения. Я слышал выражение «Лебенсборн». Что это
