вместе с тобой?
— Да.
— Ну, тогда, значит, успела выскочить.
— Но один из нас должен был умереть, я знаю это, я чувствовал дыхание смерти, оно наполняло собой весь ангар.
Разумеется, санитар никак не мог взять в толк, о чем это он, и решил, что Натаниель бредит.
— Рядом с тобой в ангаре было несколько мешков цемента, — сказал этот молодой человек. — Они разорвались, когда бросили гранату, так что поднялась жуткая пыль, об этом мне рассказали работники аэродрома. Все было в серо-белой пыли. Но там лежал только ты, носом вниз, раны на спине и боку сильно кровоточили. Если бы там был хоть кто-то еще, то, по меньшей мере, остались бы следы крови или же просто следы — ведь она могла убежать. Но там ничего не было.
Натаниелю казалось, что голос доносится откуда-то издалека. Последней его мыслью было, что ни один человек не может исчезнуть совсем. А между ним и Эллен всегда была телепатическая связь…
Из последних сил он сосредоточился, чтобы вступить с ней в контакт. Но было, наверное, слишком поздно, мысли его разбегались. И он не успел получить ответа, даже в подсознании. Эллен пропала бесследно.
Маленький Габриэл очнулся в белой комнате.
Пахло больницей. Тело болело почти невыносимо. На левой руке была повязка, но без гипса. «Хорошо, что рука не правая, — подумал он, словно в тумане. — Тогда бы я не смог вести дневник».
Потом он почувствовал ужасную боль, которая как будто только и выжидала, чтобы накинуться на него. Как же болит голова! Затылок просто раскалывается. Он застонал. «Мама, — подумал он. — Я хочу к маме!» Но даже если бы мама сейчас подула на больное место, это бы не помогло. Невероятно больно!
— Привет! — произнес чей-то голос.
Над ним склонился приветливо улыбающийся врач:
— Ну, вот ты, наконец, и очнулся.
— Да, — попытался сказать Габриэл, но голоса не было.
— Тебя, наверное, ангелы хранили, мой мальчик!
В ответ Габриэл издал какие-то булькающие звуки.
— Что ты сказал? — весело переспросил доктор. — Черные ангелы? Таких не бывает. А если б даже и были, то вряд ли бы стали помогать мальчикам, которые падают с обрыва.
«Что ты об этом знаешь», — подумал Габриэл. Он слишком устал, чтобы произнести это вслух. Он закрыл глаза.
Позже — сколько времени прошло, он не знал, — он снова очнулся. Рядом с ним, на соседней кровати, кто-то стонал. Габриэл взглянул на нее. Сначала ему было трудно что-то разглядеть. На минуту ему показалось, что вид загораживают две высокие черные фигуры, но потом он опят смог видеть нормально. И первой его реакцией была радость.
— Дядя… То есть, Натаниель! Неужели это ты?
Внезапно он испугался. Натаниель выглядел ужасно плохо. И каким же печальным он казался! Что он делает здесь, в больнице, почему лежит в кровати?
— Натаниель? Ты меня слышишь?
Похоже, в комнате кроме них никого больше не было. Его дядя задвигал губами, он казался каким-то одурманенным.
— Эллен, — прошептал он. — Они забрали Эллен.
Габриэл испугался и попытался приподняться на локте, но ничего не вышло. Ой, нет, опять голова разболелась! И все тело. Болели и руки, и ноги, и туловище.
— Натаниель, — сказал он настойчивее. — Как ты? Это я, Габриэл, я тоже в больнице.
Наконец Натаниель понял. Он повернул голову к кровати мальчика. Но взгляд его затуманен, похоже, ему сделали укол, или что-то в этом роде.
— Габриэл, малыш, — нежно произнес он. — Как ты?
Они немного поговорили о своих болячках, а потом Натаниель сказал:
— Линде-Лу что-то сказал мне как раз в тот момент, когда я потерял сознание. Он упомянул Великую Бездну.
— То есть, ты думаешь, что Эллен…
— Я не могу этого понять, но подумай, вдруг правда? Нет, этого не должно быть, этого не может быть!
— Но если это правда, — плачущим голоском сказал Габриэл. — Кто же это сделал? Кто ее забрал, я хочу сказать? Неужели это был сам Тенгель Злой?
— Ну, не сам он, а мужчина, который вошел в ангар. Тот, кого зовут Номер Один. Габриэл, когда я с ним встретился взглядом, у меня мурашки по коже побежали. Это было самое отвратительное живое существо, которое мне только доводилось встречать. Мы повидали немало, и на горе Демонов, и среди сторонников Тенгеля Злого, но это было что-то совсем другое. Еще хуже. Потому что он был человек. Ты понимаешь, о чем я?
— Думаю, да, — неуверенно ответил Габриэл. Натаниель закрыл глаза.
— Мне кажется, именно он сделал это с Эллен. Другого просто не может быть.
Он подавленно продолжал:
— Я мобилизую наших союзников — всех до единого, и среди духов, и среди демонов, чтобы выяснить, где находится эта Великая Бездна. Если она вообще существует, в чем я сомневаюсь. Но где же она может быть? Верь мне, Габриэл, я не сдамся, пока не найду Эллен — живую или мертвую!
Габриэл хотел, было, возразить, что на самом деле у них другая задача, но ему показалось, что говорить сейчас о долине Людей Льда было бы слишком мелочно. К тому же ни он, ни Натаниель в данный момент вообще ничего не могли бы сделать. Им оставалось только смирно лежать в кроватях, пока врач не даст им сигнал «на старт».
Мали не узнала Тенгеля Злого в обличье Пера Улава Вингера. Но Бенедикта была из тех, кто отмечен проклятием. Она, ничего не подозревая, вышла в прихожую, чтобы взглянуть на агента по продаже пылесосов, которого они не вызывали, и вдруг остановилась, как вкопанная. Она уставилась на мужчину, стоявшего у шкафа в прихожей. Он рассматривал его, повернувшись к ней спиной. Бенедикта почувствовала отвратительный запах, но самое главное было не в этом. Хотя Пер Улав Вингер был высоким мужчиной без малейших признаков сходства с Тенгелем Злым, Бенедикта как будто видела его насквозь. Она видела, что таилось в этом ничем не примечательном человеке. Не сказать, что она ясно видела Тенгеля Злого, нет, но почувствовать, что он здесь, она смогла.
Она успела прошептать несколько слов Мали:
— Быстрее! Беги к Волденам — и тем, и другим, предупреди их! Всех детей надо увезти, об этом необходимо сказать всей родне!
Мали с удивлением посмотрела на нее, и Бенедикта кивнула. Невестка вышла из комнаты.
Мужчина повернулся, одновременно надевая на себя солнечные очки. Но Бенедикта успела разглядеть злобные желтые глаза. Она знала, что уцелеть ей не удастся. Отчасти потому, что она была уже слишком стара, отчасти и потому, что должен же был кто-то его задержать, чтобы другие могли скрыться. Но
