В срочном порядке, правитель нагаата обратился за помощью к барсам, по совету одного бронзового нага, взяв именно их ритуал и возможность мгновенного переноса мужей к выбранной девушке, за основу. Благо в королевской сокровищнице хватало ещё сильных артефактов, для осуществления этой идеи.
Так же правитель предложил создать что-то вроде охраняемых общин, для тех жён, которые не пожелают остаться с мужьями-нагами. Но вот тут ему пришлось отступить, так как иначе разгневанные наги просто начали бы гражданскую войну против него. Потому что именно невозможность уйти для их жён, давала нагам шанс за время, проведенное рядом с женщинами, добиться прощения за прошлое, доказать, что действительно многое изменилось. А тут, такой добрый правитель решил отнять последнюю, хоть и призрачную, но возможность.
— Дурдом! Просто слов нет! — Злость на такую непростительную "близорукость" и ужас от осознания ситуации вызывали одновременно дрожь и желание взять всех этих умников за шкирку, и потрясти до звона в головах. — Так, я собираться на свадьбу близкого мне человека! Всё остальное, потом! И я искренне надеюсь, что до конца церемонии больше никаких вестей из этой…этой кунсткамеры не будет!
***
Интерлюдия.
Я любовался ею, ловил гневные всполохи в таких манящих глазах и наслаждался. С той самой минуты, как вновь увидел свою Искорку, не мог оторвать от неё взгляда.
Странно, но замечая жесты или интонации, которые помнил ещё по тому, ложному облику, я испытывал чувство радостного узнавания. Всю дорогу до королевства оборотней я не находил себе места, не зная, как примет, позволит ли быть рядом, хоть в каком качестве. Не знал я и о том, примирилась ли Марина со своим старшим мужем или нет, и позволит ли он нам приблизиться к ней. Позволит ли она поговорить с собой, захочет ли выслушать лепет нелепых оправданий.
Возможно, если бы у меня была подтвержденная боями слава сильного воина, или если бы Сид был известен, как маг, то Дарден Варлах рассмотрел бы наши кандидатуры хотя бы для охраны. Но ни того, ни другого сказать о себе мы не могли.
Я помнил о том, как красива моя жена, как умела держать себя. Даже представая в своем ложном облике, она притягивала взгляд, привлекала, очаровывала. И внешность становилась абсолютно не важной. Я волновался и боялся, вползая в тронный зал оборотней. Волновался, потому что секунды отделяли от того момента, как увижу ее вновь. И боялся увидеть в ее глазах все тоже презрение и отвращение, что и тогда, в доме синих.
Но стоило только взглянуть на неё, и время остановилось, весь мир остановился, только кровь стучала кузнечным молотом в висках, да бой моего сердца, казалось слышали все в этом зале.
Смешно, но в королевском дворце оборотней, она была единственной королевой. Все остальные, и правители, и высокородные послы терялись рядом с ней.
Фрея Лангран, Марина, Искорка, госпожа.
Весь этот напыщенный дворцовый сброд перешептывался, обсуждая её жестокость, вспоминая ужасы, приписываемые её семье, ища свидетельства её кровожадности. А я видел, сколько ужаса было в ее глазах, когда послы нагаата демонстрировали доказательства того, что все её обидчики понесли суровое наказание. Видел, как на секунду опустились ресницы, закрывая полные боли темные озёра глаз.
Держись, Искорка! Только держись. Не дай этим падальщикам даже намека на свое чистое и доброе сердце. Спрячься за репутацию рода, так часто и так тщательно подтверждаемую твоими предками.
Только взгляни на меня, только дай понять, что позволишь, и я загорожу тебя от всех этих грязных, липких взглядов, что ищут в тебе отражение собственных чудовищ! Но корона не просто так украшает ее голову. Малышка держит удар. И медведь, что сидит у ее ног с гордостью короля, смотрит на нее снизу вверх, с хорошо заметным для меня чувством благоговения, ведь сам я испытываю ровно тоже самое.
Кивок вербера, указывающий мне на свободное место у ее ног, был все равно, как приглашение для вора в королевскую сокровищницу. Тот, кто и не надеялся даже на взгляд, по праву оказался рядом со своей мечтой. Пусть даже по правилам этого убогого королевства.
Моя королева, моя госпожа! Нежная и ранимая на троне, жесткая, словно редкая сталь родовых клинков, если дело касается защиты семьи. Я видел ее за эти дни разной. Беспечной, открытой и доверчивой в окружении близких. Жестокой, расчётливой и надменной на королевском совете.
Я видел, как она изворачивалась, не замечала намеков, ускользала от любых обещаний сотрудничества и от любых намеков на договор. А привлечь такую силу, как наследница грозового перевала, хотели бы очень многие. Да, что там темнить! Любой правитель был бы горд, объявить себя союзником легендарного Рода!
Жуткого до дрожи, опасного, но ни разу за века, не ударившего в спину. С какой гордостью рассказывал барс о союзе между своим далёким предком и Эриком Ланграном. А Марина лишь внимательно слушала и не подавала и виду, что заметила намек на возобновление союза.
Зато выводы из этих рассказов сделала потрясающие, сведя вместе, казалось бы, совершенно разрозненные события, разложила по полочкам, словно это было настолько очевидно, что и слепой заметил бы.
И я видел ее совсем другой, готовой пожертвовать всем ради спасения своих "девочек". Не считающейся с ценой за их счастье и жизни. Готовой загородить их собой от любой угрозы. Ради семьи, она забывала даже о собственной боли, находила силы в ослабленном теле. В фурии, влетевшей в комнату, где находилась бродяжка, заманившая Мию в ловушку, никто бы и не заподозрил слабую и беззащитную девушку, что только при помощи вербера и за счёт силы воли, смогла подняться с кровати ещё утром.
Хотел бы я значить так много хоть для кого-нибудь? Заветная мечта каждого наагёнка! Совершить подвиг, что-то невообразимое, в одиночку остановить полчища врагов, но почувствовать себя нужным, услышать, что ты важен и тебя будет не хватать. Увидеть гордость во взгляде, обращённом на тебя.
Ту самую гордость, которой засияли глаза моей Искорки, стоило в зале совета появиться Наарису Грозовому. Со времени совета в период ранних гроз, прошло совсем немного времени, но парня было не узнать. Раздался в плечах, вытянулся, все ещё по-детски стройный, но уже заметно окреп. Расправил спину, гордо держит голову, будущий глава и правитель. Воин и маг. Единственный наг, державший на ладонях молнию и принявший ее благословение. Гордо носящий имя и знак грозы на чешуе.
Но главное, это взгляд. Взгляд, полный уверенности и веры в ту, что, в жесте поддержки и единства, опустила на мальчишеское плечо изящную руку с родовым перстнем.
Мечтал ли я о таком? Зачем травить душу несбыточным? Мне ещё повезло. Мать нас любила и, по-своему, дорожила сыновьями. Никого из нас не ждала участь бордельной игрушки. Нет, нас отдали бы в мужья, в богатые и влиятельные кланы. Так что, мне ли жаловаться.
Но почему-то, что-то царапает по сердцу, при мысли, что меня никогда и никто не поддерживал вот так. Не верил в меня. Не кинулся бы вытаскивать из-за грани, рискуя собой. Просто потому, что семья. Только семьёй для моей госпожи были они — Элина, Миалия, Каяна и Наарис.
Мог ли я занять место в этом круге, не испорти я все в самом начале? Если бы не начал общение с пришедшей женой с угроз и насмешек, не оскорбил бы визитом в дом удовольствий, сразу после ее появления?
Такое отношение к мужу, мужчине? Смешно. Смешно и горько. Потому что муж, всего лишь добытчик и охранник. Да и к тому же…
Она Лангран, а я всего лишь наг. Кто я для нее? Забава? Животное, что можно держать как домашнюю зверушку, готовое за малую толику ласки, выполнять любую команду, любой каприз и прихоть. И я ведь буду, не вспоминая о гордости. Буду кидаться на ее врагов, выйду против каждого, приму любой, даже самый безнадёжный бой, ради этого места возле ее ног, ради права чувствовать ее ножку на своем хвосте.
А потому, ни секунды не думал, направляясь за ней в портал. Посягнувшие на близких моей жены, и пусть назвать ее так я могу только в мыслях, сами подписали себе приговор. И хотя я был уверен, что в конце пути мы встретим огненных, что, видимо, окончательно потеряв надежду уговорить Миалию, вернуться в их род, как жену, пошли на самые крайние и безумные меры, я был готов столкнуться с ними в бою.
