не догадались, кто я, — возбужденно думал он, возвращаясь в свое подразделение. — Если бы они узнали, что я всего лишь крестьянский сын из Гростенсхольма, они разорвали бы меня на части!»
В назначенное время Тронд вместе с дюжиной своих кнехтов был у Крузе.
— Обер-лейтенант, разведчик Его Величества прибыл со своими людьми в Ваше распоряжение. Уведомляю Вас также о том, что лагерь полностью очищен от штатских. Мы готовы тронуться в путь. Какие будут распоряжения, обер-лейтенант?
Крузе от удивления лишился на мгновение дара речи, но виду не подал. Потом сказал несколько слов об осторожности и с тем отпустил их.
— Вот это да, — произнес один из его сотоварищей. — Этого юнца не вышвырнули вон! Ты видел его нашивки?
Крузе расхохотался.
— Не парень, а порох! Боюсь только, что кнехты намнут ему бока и втопчут в грязь, когда обнаружат, что все это лишь ложный маневр.
— Но если ему удастся перехитрить их, он, как мне кажется, по праву заслужит почет и уважение.
— Так что же я ему пообещал?
— Звание лейтенанта, — пошутил его офицер, зная, что Крузе был тогда пьян.
Обер-лейтенант пришел в ужас.
— Боже сохрани! Что скажет Его Величество? Неужели я и в самом деле мог такое сказать?
— Не совсем так, — засмеялся тот, — но очень близко!
— О, Господи, — вздохнул Крузе. — Впрочем, об этом вряд ли пойдет речь. Этот юноша никогда не получит звания.
На следующее утро подразделение снова было у обер-лейтенанта, рассеянно слушающего рапорт Тронда.
— Да, да, я знаю, что Тилли стоит под Падерборном, — нетерпеливо произнес Крузе. — Это довольно далеко отсюда.
— Но двое моих людей слышали, что он собирается идти в наступление.
— Что? Курфюрст Максимилиан идет в наступление?
— Возможно. Тилли намеревается переправиться через Весер возле Хекстера, обер-лейтенант.
Лицо офицера застыло, словно стало деревянным.
— А Валленштайн?
— О нем ничего не слышно, обер-лейтенант.
— Тилли уже тронулся в путь?
Тронд повернулся к одному из кнехтов, который сказал:
— Об этом ничего не известно, обер-лейтенант. Слухи очень расплывчаты.
— Благодарю! Вы проделали большую работу. Я немедленно доложу об этом его Величеству.
Крузе ушел, не дав Тронду возможности напомнить о вознаграждении.
Но Тронда это не смутило. Радуясь такому блестящему результату, он пустился в пляс вместе с двумя своими товарищами, прыгая и ликуя. Не меньше, чем Крузе, были удивлены и другие офицеры, услышав о храбрости Тронда.
Среди них находился и Александр Паладин. Он тоже засмеялся, узнав про поступок этого храброго сумасброда, не имея ни малейшего понятия о том, что находится с ним в родстве.
Слухи оказались верными. Тилли готовил наступление. Наконец-то он решился нанести удар безбожной протестантской армии. Как обычно, будучи глубоко религиозным человеком, он обратился с молитвой к своей Мадонне. И попросил ее перед ликом Господа даровать ему победу над безбожниками.
А в это время король Кристиан и его ближайшие соратники преклонили колена в молитве к Господу, чтобы тот поддержал их в борьбе против отрицающих Бога папистов.
Господь Бог наверняка чувствовал себя растерянным.
18 июля 1625 года граф Тилли переправился через Весер возле Хекстера и продолжал свой победоносный грабительский поход вдоль течения реки. Кристиан IV не мог ему сопротивляться. К тому же 20 июля он упал с лошади и получил сильное сотрясение мозга. Ему пришлось видеть отступление своей армии, уходившей без единого боя, пока Нинбургская крепость не преградила дорогу Тилли.
Армия протестантов вынуждена была ждать, пока король выздоровеет.
Это длительное отступление в отсутствие главнокомандующего наглядно показало, насколько неподготовленной к войне была протестантская армия. К тому же наемники не соблюдали дисциплину. А за стенами Нинбургской крепости было тесно.
Тронд Линд из рода Людей Льда получил звание капрала, — до лейтенанта он еще не дорос, — и теперь у него была долгожданная лошадь. Это разлучило его с братом Брэндом и другом Йеспером. Но он находился недалеко от них. Его глаза сияли счастьем: простой юноша, которого всегда во всем ущемляли, теперь кое-что значил. Он нашел свое место в жизни.
Теперь ему надо было проявить себя.
И Тронд готов был на все ради этого.
7
В Дании, во Фредриксборге, Сесилия стояла перед домоправительницей и упрямо настаивала на своем.
Нет, она не может в этот раз поехать в Далумский монастырь. Она ждет ребенка, а поездка будет очень утомительной. Она не сможет больше заниматься королевскими детьми, ведь ей нельзя поднимать их, возиться с ними.
Домоправительница была в ярости.
— Тогда отправляйтесь к себе, в Габриэльсхус, маркграфиня. Нам не нужны болезненные люди. Уходите! Немедленно!
— Я думала закончить сначала мою работу. Да и карета будет только вечером.
— Это неважно. Вы можете поехать верхом.
— Но она, в ее положении, не может ехать верхом так далеко, — укоризненно произнесла одна из придворных дам.
— Глупости, — сказала домоправительница, считавшая себя выше по рангу, чем маркграфиня Паладин, по крайней мере, когда это касалось службы в замке. К тому же на ее стороне всегда были Кирстен Мунк и Эллен Марсвин. — Я ездила верхом каждый день, когда была в таком же счастливом положении. Ведь маркграфиня хорошая наездница, насколько мне известно. Она может взять Флорестана.
— Но ведь это не лошадь, а сущее наказание, — сказала придворная дама.
— Вы умеете ездить верхом или нет? — сурово спросила Сесилию домоправительница. — Другой лошади в данный момент нет. Или идите пешком.
Пройти пешком такой длинный путь?
— Не могу ли я побыть здесь, пока не придет карета?
— Вы отказались выполнить поручение. Отказываетесь сопровождать детей Его Королевского Величества в Далумский монастырь. Для Вас не может быть никаких снисхождений. Подите прочь!
Наконец-то у домоправительницы появился повод отомстить этой упрямой норвежской девушке, которую так любили при дворе и которая, в довершение всего, вышла замуж за человека, имеющего такое высокое положение! Обычная норвежская девица из низшего сословия вдруг стала носить имя Паладин! Мысль об этом была просто невыносима.
Сесилия вздохнула. Она-то умеет скакать верхом, но Флорестан…
Однако выбора у нее не было, если она хотела попасть домой.
Торопливо собрав вещи, она простилась с молодыми горничными, с которыми дружила.
Домоправительница имела теперь неограниченную власть над своим штабом: король находился в Германии, а Кирстен Мунк, удивив всех, последовала за ним.
При дворе говорили, что супружеское счастье Кристиана IV и фру Кирстен находится в стадии расцвета и что фру Кирстен настаивает на том, чтобы разделить с мужем все тяготы войны. Во всяком случае, королю это было приятно, ведь он так ценил семейные узы.
Люди недооценивали Кирстен Мунк, называя ее служанкой: это было
