Адъюнкт оглянулась. — Этим предприимчивым вором был Келланвед?
— Скорее Танцор. Это было поместье семьи Обманщика и, разумеется, его состояние также стало результатом двадцати лет пиратства. Вскоре после этого Келланвед сверг Обманщика и захватил весь остров. Так родилась Малазанская Империя. Среди тех немногих, кто знает об этом, он называется Колодцем Изобилия.
Т'амбер кашлянула, выплюнув кровавый сгусток.
Калам отыскал ее взглядом. Даже в сумраке прекрасное лицо казалось бледным.
Он снова посмотрел на колодец: — Пойду первым. Глубина примерно в два человеческих роста. Если сможете, используйте неровности в стенках. Адъюнкт, вы слышите музыку?
— Да. Слабо.
Калам кивнул и направился к горловине колодца, начав спуск. "Не только я. Скрипач, ты разрываешь мне сердце".
* * *
Четыре Руки: оружие наготове, глаза под капюшонами обшаривают все вокруг. Жемчуг встал над телом. Голова несчастного вдавлена в мостовую, вбита так сильно, что превратилась в кашу; челюсть вошла в шейный отдел позвоночника, сами позвонки стали мелким крошевом.
Есть в Каламе Мекхаре черта, о которой стараешься забыть или, что еще опаснее, которой пытаешься пренебречь. Ублюдок силен как зверь.
— К западу, — шепнул один из лейтенантов. — Движутся по Молниям, вероятно, к последним воротам. Они стараются идти кругом, обходя заранее выставленные засады…
— Не все, — возразил Жемчуг. — Я ни на миг не поверил бы, что он станет ломиться напрямик. На самом деле сейчас он бежит прямо в гущу моей маленькой армии.
Лейтенант явственно хихикнул. Жемчуг поглядел ему в глаза. — Возьми две Руки, выследи его. Не приближайтесь, но показывайтесь почаще. Толкайте их.
— Они устроят засаду, Глава Когтя.
— Возможно. Наслаждайся ночкой. Иди.
Хуже этого хихиканья мог быть лишь откровенно злорадный смех.
Жемчуг поднял левый рукав просторной шелковой куртки. Головка стрелы, смазанная толстым слоем воска, уже торчала из самострела. Легко будет выстрелить в нужное время, а пока он не хотел бы, чтобы яд паральта стекал с острия.
"Нет, его вкус для тебя, Калам.
Ты подавляешь магию. Так что выбора у меня нет… и плевать на Кодекс".
Он спустил рукав и оглядел избранные Руки, десятерых фаворитов, мастеров убийства. Ни один из них не маг. Их талант самого простого рода. Высокие, мускулистые, во всем подобные бугаю Каламу. — Мы встанем около Адмиральского моста, в начале Мышатника.
— Вы думаете, они дойдут так далеко? — спросил один из ассасинов.
Жемчуг отвернулся. — Идем.
* * *
Калам полз по узкому, низкому тоннелю. Впереди уже виднелся сад, маскирующий выход. Ветки сломаны, повсюду вонь желчи и крови. "И что же там?" Он вытащил кинжалы, осторожно подходя к порогу.
Там была Рука, расположившаяся напротив выхода. Пять трупов с раскинутыми руками и ногами. Калам выбрался из кустов.
Порваны в клочья. Руки сломаны, ноги под неестественными углами. Кровь повсюду, она еще сочится даже с ветвей и сучьев заполонивших сад деревьев. Двое выпотрошены, и выпавшие кишки вздутыми червяками протянулись по усыпанной листьями почве.
Он повернул голову, заметив движение сзади. Адъюнкт и Т'амбер продирались сквозь кусты.
— Как быстро, — шепнула Тавора.
— Это не я, Адъюнкт.
— Прости. Я поняла. Похоже, у нас появились друзья.
— Лучше на них не рассчитывать, — предупредил Калам. — Похоже на личную месть. Кто-то излил на бедняг весь свой гнев. Не думаю, что это хоть как-то связано с нами. Как вы уже говорили, Коготь — организация компромиссная.
— Они разделились?
— Похоже, что так.
— Калам, это нам на пользу.
— Гм, — буркнул он, помедлив, — не это важно, а то, что наш обходной путь был предусмотрен. Адъюнкт, настоящие трудности впереди.
— Слышу шум, — вмешалась Т'амбер. — Вроде бы от колодца. Руки. Две.
— Быстро. — Калам закусил губы. — Они хотят подталкивать нас. А Худа им! Вы оставайтесь здесь. — Он пошел обратно в тоннель. "Верх колодца. То есть вы полезете вниз, по одному. Дурачье, нетерпение вам дорого обойдется".
Когда он влез в цистерну, первая пара ног в мягких туфлях уже болталась в проломе сверху. Калам подобрался поближе…
Коготь бесшумно приземлился — и умер, получив нож в глазницу. Калам вытащил оружие и убрал обмякшее тело в сторону. Поднял голову, ожидая следующего.
Тут раздался усиленный эхом голос.
* * *
Собравшиеся у провала бойцы двух Рук мялись, вглядываясь в темноту внизу. — Лейтенант сказал, он крикнет, — прошипел один. — Я ничего не слышу.
Снизу послышался слабый сигнал: три быстрых удара. Как и положено. Ассасин расслабился. — Думаю, он проверял тоннель до выхода. А Калам попался в засаду в садике.
— Говорят, он самый крутой ассасин из всех существующих. Даже Танцор не решался его злить.
— Хватит. Иди, Стурзо, составь компанию лейтенанту. И позаботься вытереть лужу у его ног — я не хочу поскользнуться.
Теперь вниз спускался этот Стурзо.
* * *
Вскоре Калам вышел из тоннеля. Сидевшая у дерева Т'амбер подняла голову и стала подниматься. Кровь залила ей всю грудь и уже текла по ногам.
— Что ждет впереди? — спросила Адъюнкт.
— Идем вдоль стены этого сада на запад, до дороги к "Вороньему Холму"; затем строго на юг до самого холма. Улица широкая, все выходы с других улиц обычно перегорожены. Обогнем холм с востока, вдоль стены Старой Городской стены… и на Адмиральский мост. — Он помедлил. — Придется идти быстро, почти бежать, и все время петлять. Там будут толпы негодяев, ищущих, с кем схлестнуться — нужно ухитриться и избежать встреч с ними. Так что если я говорю "надо бежать" — значит, надо бежать. Т'амбер…
— Я не отстану.
— Слушай…
— Я сказала, не отстану.
— Проклятие, ты уже должна быть в отключке!
Женщина подняла меч: — Давайте лучше отыщем новую засаду!
* * *
Слезы блестели на глазах Буяна; горестная музыка струн заполнила крошечную комнату, лампы гасли, а перед взорами ума четырех солдат сменялись лица и имена. С улиц доносились заглушенные стенами крики и звуки схваток, стоны умирающих: словно собрание голосов самой истории, свидетельства падения рода людского, собранные из всех стран этого мира. Скрипач пытался избавиться от монотонности похоронной службы, и музыка становилась нервной, неуверенной, она искала надежды и веры, искала надежных оснований дружбы. Солдат не только вспоминал павших друзей, но и обращался к троим сидящим рядом. Но он понимал, что проигрывает свою битву.
