— Беспокоится. Не знает, что ты решишь насчет церкви.
— А ты, что сказал?
— Сказал, ты еще думаешь.
Я украдкой глянула на Алексея — стоит, смотрит, как ни в чем не бывало. А и вправду, что собственно такого произошло? Я же не малолетку какого-то соблазнила. Мы оба взрослые люди, с чего я решила что несу ответственность за моральный облик этого ловеласа?
Но меня с утра мучила совесть, и ужасно хотелось заглушить этот противный внутренний голосок — ну, вот хоть разозлиться на Миргородцева за что-нибудь. Но он, как назло, все делал на редкость правильно: даже ответ для Феликса нашел верный. Если бы заверил его, что я, что называется, "на все согласная", можно было бы прикинуться оскорбленной в лучших чувствах.
— Я тебе кофе сварил.
"Ну, что прикажете делать, когда даже придраться не к чему?!"
— Какие у нас планы на сегодня?
Кроме кофе, Леха, как оказалось, успел сварганить нам классический завтрак: яичницу, правда, с колбасой вместо бекона.
— Н-не знаю. — Пришлось напомнить себе, что вопрос относится к работе, а не… Короче, к работе — и точка. — Надо узнать у Рейнгард, как прошли обыски.
— И так ясно: если бы что-то нашли, Феликс был бы в курсе.
Из Ленкиных докладов я знала, что у Эмпусова две квартиры в городе, одна из них — съемная, и здоровенный особняк в пригороде. Загородный дом окружала основательная кирпичная стена, вдобавок с проведенной поверху сигнализацией — так что с проходом в дом у оперов вполне могли возникнуть проблемы. Но Ленка пока не звонила, значит все идет по плану.
Вопреки Лехиным предположениям, обыски дали результаты. Правда, не совсем такие, как мы рассчитывали. Когда мы с Миргородцевым после обеда заявились на работу, (я сильно переживала насчет Шефа, но он — ничего, промолчал), оказалось, что оперативные группы вернулись и с городских адресов и из пригорода. В коридоре у Ленкиного кабинета столпилось несколько человек: три опера, парень из технического отдела и еще две какие-то худющие девицы, проводившие меня не самым дружелюбным взглядом. Я обратила внимание на длинные светлые волосы, распущенные у обеих по плечам, и схожие, но не чертами, а скорее бледностью и худобой, лица. Припомнила недавний Ленкин рассказ о жене Эмпусова. "Не иначе, одна из них и есть супруга подозреваемого". Я нарочно замешкалась перед дверью, чтобы получше рассмотреть дам. Одеты они были, и та, и другая довольно невзрачно: обтягивающие голубые джинсики с низкой посадкой, пуловеры — у первой светло-розового, у второй — серого цвета. Единственной броской деталью являлись сапоги, у обеих на умопомрачительно высокой шпильке. "Ей богу, с тем же успехом можно было весь день ходить на пуантах!" У меня от одного только взгляда на них свело судорогой пальцы на ногах. С возрастом блондинок я так и не определилась — все что угодно, о двадцати пяти до сорока. Что касается косметики, то у одной на нездорово-бледном лице ярким пятном выделись красные губы. Такие тонкие, что рот выглядел как свежий шрам. Другая, если и нанесла какой-то макияж, то совершенно незаметный.
Рейнгард в кабинете была не одна, стул сбоку от стола занимал сам господин Эмпусов. Я его, когда в первый раз увидела, поразилась, насколько точно он соответствует образу "братка" из девяностых. Ростом подозреваемый был под метр восемьдесят, а весом — все сто пятьдесят килограмм. Стриженный под машинку затылок бугрился жирными складками, жесткие рыжие волосы переходили в короткую щетины на щеках и подбородке. Черный костюм призван был скрадывать грузную фигуру, но сейчас, когда подозреваемый развалился на стуле и расстегнул пиджак, мастерство итальянских портных было совершенно незаметно. Круглое брюшко, обтянутое рубахой розового цвета, нависло над поясом дорогих брюк. Галстук, если он у него был, Эмпусов снял, в расстегнутый ворот рубашки виднелись курчавые, рыжие, как и на голове, волосы, которыми он зарос по самую шею. Такие же, но более редкие волоски покрывали и кисти рук. Эмпусов злился, а может нервничал, толстые, похожие на сосиски пальцы беспорядочно барабанили по столу, щеки залил темно-красный румянец.
— Поторопите, пожалуйста, своего нового адвоката. — Как раз говорила Рейнгард, когда я протиснулась мимо оперов в двери ее кабинета.
— Погодите с адвокатом, — Эмпусов подался вперед, вытянул шею, складки на затылке разгладились, зато тут же собрались под подбородком. — Я еще не все вам сказал.
— Вот, при нем и скажете.
— Зря ты так со мной, — подозреваемый толи не заметил моего появления, толи не придал ему значения, — вылетишь с работы, раньше, чем я доеду до своей квартиры! Слышь, девочка?! Ты о семье своей подумала бы, прежде чем постановления выносить!
— Отодвиньтесь от стола, пожалуйста. — Рейнгард была сама невозмутимость. — Петр Валерьевич, — крикнула она в коридор. За моей спиной нарисовался младший опер. — Будьте добры, приведите сюда защитника гражданина Эмпусова, а то мы никак не можем начать следственные действия.
Эмпусов было приподнялся возмущенно над стулом, но тут же плюхнулся назад.
— Еще пожалеешь. — Вместе с воздухом выдохнул он.
Ленка, наконец, обратила внимание на меня.
— Здравствуйте, Марина Игоревна. — Поздоровалась официальным тоном. — Я доложу о результатах обыска, как только мы закончим с господином Эмпусовым.
Последний тоже повернул голову в мою сторону, несколько секунд буравил меня блекло-голубыми глазками.
— Хорошо. — Я кивнула Рейнгард. — Вижу: атмосфера тут у вас накаленная. Пожалуй, приглашу в ваш кабинет одного из сотрудников…
— Не нужно. Мы скоро закончим. — Ленка выдвинула один из ящиков своего стола, достала из него чистый бланк. К моему удивлению это был не бланк допроса, а протокол задержания.
"У-у-у-у…" — Я еще раз глянула на подозреваемого, тот явно узнал документ, все-таки у него имелся опыт общения с правоохранительными органами. — "Напрасно, ой напрасно вы гражданин Эмпусов помянули про семью следователя!"
Я еще раз кивнула подруге и вышла, намеренно оставив дверь открытой. Операм в коридоре все же порекомендовала посматривать за тем, что творится в кабинете, а то они как-то бестолково толклись вокруг двух упомянутых выше девиц.
— Надо отправить Миргородцева Ленке в помощь. — С этой мыслью свернула к лестнице, и тут же на площадке столкнулась с Петром Игнатченко, которого Ленка послала за адвокатом подозреваемого. И, кого бы вы думали, он за собой вел?! Моего знакомца — Розенкранца!
— Афанасий Денисович? — Я остановилась, перегородив проход на этаж. — А вы, что здесь делаете?
