не осмелился поднять ткань, покрывавшую его мужское достоинство, из страха того, что он вспомнит.
Вместо этого он лежал на подушках, его мышцы дрожали от ярости.
- Будь мужчиной, - упрекнула его голова. - Какой мужчина не насладился бы прикосновениями женских рук?.
За исключением того, что он не просил эти руки прикасаться к нему. Они прикоснулись к нему без разрешения — против его воли. Затем они уложили его на шелк и дорогие ткани, словно это могло стереть то, что они сделали. Это беспокоило его больше всего. Как бы он ни пытался оправдать то, что произошло, правда висела над ним, как густой черный шлам в горле.
Он был рад, что когда наконец проснулся, было темно. Что все уснули. В темноте было легче. Безопаснее.
Он заставил себя дышать, даже если каждый вздох был сопровождаем остаточной болью от того, с чем он не хотел сталкиваться.
Я не жертва, уверял он себя. Почти поверив в это. - Я хотел этого, — сказал он вселенной, а слезы в его глазах выдавали его слова. - Я заслуживаю этого.
Я заслуживаю этого.
Он закрыл глаза ладонью, заставляя себя молчать, когда рыдание ударило его в грудь, требуя выхода.
Будь мужчиной.
Не сдавайся.
Он стиснул челюсти, сдерживая желание сделать именно это.
Именно в этой тишине он почувствовал тепло на ладони, и когда он отнял ее от лица, остался шрам, очерченный слабыми, почти незаметными линиями на его огрубевшей коже. Он бы этого не заметил, если бы не провел по ним большим пальцем и не почувствовал мелкие выступы глифа, который он запомнил в калигории.
Он был настоящим.
ГЛАВА 22 ЗЕВАНДЕР
Настоящее …
Лежа неподвижно на боку, Зевандер смотрел на окно на другой стороне комнаты, за которым тусклые лучи рассвета освещали силуэты далеких деревьев.
Он не сомкнул глаз.
Где-то ночью он услышал шепот, произнесенный резким голосом, который вернул его в те дни, когда он закрывал глаза, чтобы просто отгородиться от ужасов, окружавших его. Слова отзывались эхом в его голове, и Зевандер скрежетал зубами, зажмуривая глаза, как будто отказ смотреть заставит ее замолчать.
- Ты рожден, чтобы страдать, — снова прошептала генерал Лойс, и Зевандер тяжело дышал носом, а вокруг его ребер обвивались щупальца инея, с каждым вздохом сжимая его все сильнее.
Подумай о Мэйвис. Лунная ведьма.
За его спиной она выдохнула долгий, безмятежный вздох и пошевелилась, ее кожа коснулась его спины. Прошло уже несколько ночей с тех пор, как он последний раз делил постель с Мэйвис, но, все еще немного взволнованная пробуждением Алейсеи, она попросила его лечь с ней, пока она не уснет.
Как только он задремал, этот проклятый голос пронзил его голову, как ржавые лезвия, оставленные в поле забытых воспоминаний. Участок его юности, который он хотел бы вырезать из своей памяти.
С тех пор он не мог заснуть.
Он заставил свои мысли вернуться к моменту ранее вечером, к тому поцелую и прикосновению ее рук. Как свежий воздух в его легких. Удовлетворение, если такое разбитое сердце могло чувствовать что-то подобное. Он вспомнил, как Мэйвис растянулась на столе, с брюками, стянутыми до колен. Ее пальцы в его волосах и пальцы ног, загнутые в его бедра.
Как отчаянно он хотел вернуться назад во времени.
Ее теплое дыхание скользило по его шее, а слабый храп говорил ему, что она все еще погружена в сон.
Он завидовал тому, как легко она доверяла. Как она могла лежать рядом с ним, такая уязвимая, погруженная в сон. На его милость.
Фантазии о том, как он погружает лицо между ее бедрами и доводит ее до кульминации, заставили его наклониться ближе к краю кровати, словно это небольшое расстояние между ними могло охладить его желания. Он впился пальцами в матрас, стиснув зубы.
Холодный дождь. Разлитые внутренности. Рагу Элоуэн.
Он заставил себя представить что-то другое. Что-то, что могло бы остановить прилив крови к его члену. Потому что, как бы он ни жаждал услышать эти мягкие стоны и свое имя, вырывающееся из ее губ, он не стал бы брать ее без разрешения. Даже если одно только прикосновение ее рук успокоило бы его беспокойство, вытащило бы его из его головы и дало бы ему момент покоя перед тем, как они отправятся в путь, он отказался брать ее.
Разбудить ее было нельзя. Не тогда, когда их путь в город мог быть полон опасностей, особенно учитывая состояние Алейсеи.
Аромат сладких цитрусовых обволакивал его, напоминая, как невозможно игнорировать ее, и, застонав, он сел, свесив ноги с края кровати. Склонив голову, он опустил локти на бедра. Скоро наступит утро. Ему оставалось всего пару часов, чтобы поспать. Он потеребил ладонями голову, заставляя себя посмотреть на нее.
Не делай этого, подсказывал ему разум.
Но он не мог удержаться. Отказаться смотреть на нее было все равно что пытаться не смотреть на звезду, зажатую в ладони. Он повернулся, и лицо, которое он увидел, вызвало у него тошнотворный ужас. Генерал Лойс.
Он вскочил на ноги и отступил к месту, где на столе были разбросаны его оружие.
- Здравствуй, дорогой, — сказала она голосом, похожим на ползающих по нему змей. - Ты думал, что сможешь сбежать от меня, убежав в мир смертных?
Он оглядел темную комнату в поисках Мэйвис. - Где она? — прорычал он.
- На пути в Эфирию. Пища для моих любимых питомцев.
Из его горла вырвался яростный, гортанный звук, и он потянулся за кинжалом. За одно мгновение он оказался у кровати, нависая над ней, как смертельный шторм.
Ее губы растянулись в улыбке, разжигая его ярость.
Зевандер ударил быстро и без предупреждения, вонзив ей нож в грудь. Вместо плавного, быстрого удара его лезвие зацепилось за что-то твердое и непробиваемое. Он сильно дернул и ударил снова, пронзив ее грудь металлом. Снова и снова он вонзал нож в ее тело, а в его голове бушевало море мыслей, слишком бурных, чтобы их сортировать.
Пока он не ударил снова, и кровь не потекла.
Он ударил снова, и не было криков боли.
Только твердая поверхность, словно ее грудь была сделана из камня.
Отведя руку для нового удара, он остановился, когда до его ушей донеслись тихие шепоты. Зевандер резко повернул взгляд в сторону звука, который был неразличим через закрытую дверь. Когда
