явно прибавилось здравого смысла, так что он даже решил переключиться с тихой одинокой мести на информационную войну.
– А сделать это надо бы до её свадьбы с принцем. Вы представляете, какая из неё выйдет королева?
– Лучше бы я не представлял…
– Ну, принц приезжает когда? Через две недели? Там же будут гуляния, много людей… – Джун задумалась. Она и сама не знала, к чему ведёт. – Только надо как-то показательно её разоблачать. На слово нам и правда никто не поверит.
– Там будет сцена, – вставила Мириам. – Народ выступать будет. Музыканты там, певцы, поэты. Актёры…
Персиваль вдруг оскалился, и Джун почему-то стало страшно. Было в этой улыбке что-то дикое, безумное. Хорошие идеи с такой ухмылкой не предлагают.
– А что, если мы поставим пьесу? – предложил он, и сердце Джун упало. – Нет-нет-нет, послушайте! Это же идеально! Назвать её как-нибудь пафосно, «Сага о Рэдвингах», или что-то в этом духе. И поскольку это празднества в честь приезда принца, будет только логично сделать постановку о его невесте… Подлинная история, все дела. Подавать как приукрашенную легенду, которую она сама и рассказала, но на самом деле вывернуть это в настоящую историю! А как сама эта идея потешит её эго! А в конце на сцену выйдет Мириам, разобьёт украшения, вуаля – и наша дорогая Персефона останется без своих молодильных чар!
– Это отвратительная и… – начала Джун, но Мириам перебила её.
– А я всем разболтаю о постановке и обязательно притащу её на выступление! Так что это всё случится у всех на глазах, и она уже не выкрутится!
– Меня одну волнует то, что осталось две недели, а нас всего два с половиной актёра?! – воскликнула Джун, и на этот раз её услышали.
– Я могу заняться сценарием и наделать кристаллов иллюзий. Лучше всего будет обойтись без слов, чтобы их не пришлось учить, да и театр одного актёра работает куда лучше, когда все персонажи не говорят одним голосом, – говорил Персиваль уверенно, даже как-то авторитетно, будто хорошо разбирался в вопросе постановки театральных пьес. – Я могу взять на себя ведьму, Джун на поддержке, Виридии сошьём костюмчик и сделаем малышкой, Мириам будет обеспечивать музыкальное сопровождение… Ты умеешь на чём-нибудь играть? – Мириам покачала головой. – Эх, молодёжь, чему вас только учат… Ладно, что-нибудь придумаем. Может быть, за музыку сяду я. Но я не думаю, что задача такая уж невыполнимая.
Джун посмотрела на Мириам. Та широко и вдохновенно улыбалась. Персиваль тоже выглядел вполне в себе уверенным. Даже Виридия задорно виляла хвостиком, лёжа рядом с кофейным столиком. Похоже, одной лишь Джун не нравилась перспектива плясать на сцене перед толпой зрителей, разоблачая злую колдунью прямо у всех на глазах. Так что она была в меньшинстве. Она вздохнула и покачала головой.
– Ладно, видимо, придётся решать проблемы по мере их поступления. Только никто не боится, что она может как-то выкрутиться? Сказать, что её заколдовали? Сорвать выступление, как только поймёт, к чему всё идёт?
– Ну, если мы сыграем всё правильно, то наша постановка лишь подтвердит опасения, которые уже есть в обществе. Потому что скажу честно, но ты, Мириам, жуть как похожа на миссис Рэдвинг в юности, только что глаза, наверное, то ли от бабушки, то ли ещё от кого. Мне кажется, на тебе ещё какие-то чары лежали, потому что я раньше этого не замечал. Кстати о чарах, – Персиваль встал, взял с каминной полки мисочку с украшениями и протянул Мириам. Изумрудное колье и серьги всё ещё немного отливали красным, но зелень как будто стала ярче. – Я их почистил. Теперь там только и должны были остаться молодильные связующие чары Персефоны. Боюсь, тебе придётся пока делать вид, что ничего не произошло… Пожалуйста, даже не намекай ей ни на что. Она может усмотреть намёки и опасность даже там, где их нет. Вся операция держится на тебе и твоём финальном акте.
– Я просто постараюсь побольше времени проводить с вами… Всё-таки я участвую в постановке, такая честь! И конечно же, это большой сюрприз, так что взглянуть, что мы делаем, нельзя.
– Именно. Молодец, – похвалил Персиваль и, подхватив кружки, отправился мыть посуду. У него теперь снова было много дел, но, похоже, ему это только в радость.
Работа над постановкой действительно шла быстро, но довольно сумбурно. Сценарий был написан за день – пьеса обещала быть короткой и опирающейся преимущественно на чёткость и отрепетированность движений. Джун прямо-таки видела, как сильно Персивалю хочется играть на сцене. Это было заметно по тому, как он выкладывался на репетициях, ставя им движения, ведь пластика актёров была чрезвычайно важна в пьесе почти без слов. Однако сам он смиренно взял на себя роль ответственного за музыкальное сопровождение, поскольку, если верить его словам, у него было хоть какое-то музыкальное образование, чего нельзя сказать о выросшей в бедной семье Джун или выходце из лесного ведьминского ковена вроде Мириам. Против его участия также говорил ещё один маленький факт, всплывший на поверхность во время репетиций.
– Вам когда-нибудь говорили, что у вас красивый голос? – заявила однажды Мириам, когда Персиваль пытался объяснить, как нужно бросать голос на сцене. Выходило у него не очень хорошо, потому что вместо того, чтобы продемонстрировать это на своём примере, он лишь смущённо отнекивался.
– Нет, но мне часто говорили обратное… – он отвёл взгляд, и у него почему-то покраснели уши. – Вообще-то… Кхм… У меня должен быть нормальный сильный голос, но…
Он поднял голову, отогнул воротник рубашки и продемонстрировал девушкам маленький белый шрамчик у себя на шее. Если не знать, что он там есть, то можно и не заметить.
– Персефона в детстве часто играла со мной в «торговцев и разбойников»… И всегда выигрывала… Но однажды она где-то раздобыла тупой нож и порезала меня. Специально, конечно. Она частенько пыталась от меня избавиться… Но она задела связки, и вот. Я полгода не разговаривал, сначала не мог, потом просто не хотел… Думаю, когда-то тогда же я начал понимать, что что-то с ней не так. В общем, неважно… Суть в том, что, кстати, кому-то из вас придётся объявлять нас на сцене…
Персиваль даже озаботился приобретением кое-какого реквизита, хотя он и наотрез отказывался отчитываться перед Джун о собственных расходах. К счастью, Мириам удалось уговорить Персефону пожертвовать им одно из её старых красных платьев. Как и ожидалось, Красная Ведьма оказалась в высшей степени заинтригована постановкой о себе-любимой.
Но со временем Джун даже втянулась. Как оказалось, постановка любительского спектакля – дело довольно захватывающее, когда это происходит в
