— И что же? — нахмурился Винсент.
Селина снова улыбнулась, и на сей раз её улыбка совсем ему не понравилась.
— А то, что у Рамиро тоже не было причин сомневаться в моей аналогичной способности. Видимо, он понял, что я с лёгкостью могу составить ему конкуренцию. Теперь между мной и троном лежала только одна жизнь — его собственная. А я вполне могла быстренько выйти замуж, родить ребёнка, и разом обеспечить страну и королём, и наследником. Тем более, что я действительно собиралась замуж.
— За кого?
— Это не так уж и важно, — отмахнулась Селина.
Винсент принуждённо кивнул. Умом он в общем-то понимал, что это неважно, но удержаться от вопроса всё равно не смог.
— И что же? — переключился на более злободневную тему Винсент. — Рамиро сделал тебе предложение, чтобы объединить две династии?
— Что-то в этом роде.
Кажется, сама того не сознавая, Селина прижалась к нему поплотнее, и Воин обнял её за плечи поверх пледа.
— И ты приняла предложение?
Это было так очевидно и так естественно. Разумный поступок разумной женщины. Но, кажется, от этого даже больнее. Будто кинжал медленно погружается в плоть, перерезая сухожилия.
И снова эта порочная улыбка у неё на лице, улыбка, которую Винсент уже почти ненавидел.
— Не совсем. Вообще-то я вежливо ему отказала.
Отказала?! Вот это был неожиданный поворот. Винсент с любопытством уставился на Селину.
— Ты не хотела быть королевой?
Девушка тихонько рассмеялась.
— Если бы я родилась в семье попроще, наверняка хотела бы, — откликнулась она. — Но не забывай: я — дочь герцога. Я с раннего детства варилась в котле светской жизни. И хорошо знаю цену громким титулам и привлекательным обёрткам. В частности я знаю, что значит быть королевой в Линзории де факто. Для здешних монархов королева — это самка, единственная функция которой — производить наследников, как можно большим числом. Если она рожает девочек или, не приведи Создательница, бесплодна, значит, напрасно проедает свой хлеб, и от неё не зазорно избавиться. В истории таких случаев — сколько угодно. Но даже если обходится без крайностей, королева — это чрезвычайно малозначащая фигура. Видимость высшей власти при полном отсутствии контроля. И я сочла, что это не по мне.
— А герцогиня — это нечто иное? — изогнул брови Винсент.
— А вот тут всё зависит от конкретного случая, — охотно ответила Селина. — Может, да, а может, нет. Вопрос в деталях брачного договора, в устных договорённостях, тайных и явных, а также в том, насколько сильны семейства, стоящие за каждым из супругов. В моём случае меня всё устраивало. Я долго готовила этот брак. И сообщила Рамиро, что не намерена менять своих планов. В чрезвычайно вежливой и политически правильной форме, разумеется.
— Но он, как я понимаю, такого ответа не принял? — хмуро спросил Винсент, перекладывая подушку так, чтобы сидеть с прямой спиной.
— Угадал, — скривила губы Селина. — Рамиро сделал мне своё предложение вскоре после того, как взошёл на престол. Отказ он воспринял весьма спокойно, и я понадеялась, что пронесло. А потом моего жениха посадили в крепость. Якобы за заговор против короны.
Винсент резко поднял голову, заслышав лёгкое постукивание. Ветер ломился в окно. В последнее время он с каждым днём только усиливается. Что-то будет в ночь новой фазы?
— Его казнили? — мрачно осведомился Воин.
Улыбка, игравшая на губах Селины, стала совсем широкой.
— Нет. — Она неспешно покачала головой. — Наоборот, его вскоре выпустили. Подозрения были признаны не подтвердившимися. А жених на следующий же день самолично разорвал помолвку. Король же прислал мне очередную корзину с цветами. Он каждый день присылал в мой дом по такой корзине, с тех пор, как сделал мне предложение. Разбазаривал деньги налогоплательщиков, но — кто с него спросит?
— Ты его любила? — спросил Винсент.
— Кого? — почти удивлённо откликнулась Селина. — Жениха? Конечно, нет. Я же говорю: я долго готовила этот брак. Он должен был стать взаимовыгодным союзом. В том числе максимально удобным для меня. Давал мне возможность жить так, как я хотела. А жених — он был мне симпатичен. Хороший мальчик, мы бы с ним поладили. Не более того.
Девушка взяла Винсента за руку и крепко обхватила её пальцами, так, будто боялась, что он сейчас уйдёт. Пальцы были длинными, удивительно белыми, с ухоженными ногтями вытянутой формы и мягкими подушечками.
— Тебе всё это, наверное, представляется чрезвычайно порочным? — Она пристально посмотрела Винсенту в глаза. — Ты — не из тех, кто был бы готов играть по таким правилам. Но, как я уже говорила, я родилась и воспитывалась в реалиях светской жизни. С её спецификой и с её порочностью.
— Пока ничего порочного не вижу, — отозвался Винсент, откидывая голову назад. Высвобождать руку из захвата её пальцев он и не думал. — И почему ты решила, что я такой невинный? Я тоже много лет варился в котле светской жизни.
— Не знаю. — Селина улыбнулась и потёрлась щекой о его плечо. — Но это бросается в глаза. Хотя насчёт лекардийского посла ты, конечно, врёшь. Но это неважно. Я хорошо чувствую людей. Ты из тех, которые остаются светлыми даже в том случае, если судьба делает из них профессиональных воров или наёмных убийц.
— Могу тебя порадовать: я не профессиональный вор и не наёмный убийца, — заверил Винсент.
Хотя чёрт его разберёт, подумалось ему. Может, наёмный убийца — это не так уж и далеко от истины?
— Я знаю, — рассмеялась Селина, ласково погладив его по голове. Винсент перехватил её руку и поднёс к губам. — Что ж, я рада, что ты меня не осуждаешь. Хотя любому другому просто сказала бы, что это не его дело.
— Что было потом? — спросил Винсент, не спеша выпускать её пальцы. Они действительно были удивительно мягкие.
— Потом Рамиро нанёс мне визит. — Селина перевела взгляд на окно. Ветер по-прежнему бился в него изо всех сил, словно враг, рвущийся в осаждённую крепость. Но комната пока успешно держала осаду. — Был очень любезен, галантен, разговорчив. Знаешь, в этой своей обычной манере, так располагающей к нему людей.
Винсент мрачно молчал, припоминая, как они впервые повстречались с Рейесом. Действительно, какой король стал бы так по-простому, можно сказать, по-свойски общаться с Охотниками?..
— Ну вот, — продолжала Селина, — а между делом по ходу разговора проскользнул намёк, что моего дядю тоже подозревают в заговоре против короны. И если подозрения подтвердятся, его придётся заключить в крепость. Сколь бы он, Рамиро, об этом ни сожалел. Ну, а затем ещё один намёк, совсем тонкий, на то, что и с моей ролью в заговоре тоже не всё ясно.
