Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
— Поздравляю, Антон. Одного из трех мы вычислили. Ты вычислил.
— Спасибо за сим-карту, — ответил я. — Если бы она не искажала позиционирование — я был бы уже мертв.
— Вообще-то она должна придавать убедительность твоему голосу при телефонных разговорах с людьми, — сказал Гесер. — А сбой позиционирования — побочный эффект, мне никак не удается от него избавиться. Все, работай! Мы немедленно займемся Эдгаром.
Я задумчиво посмотрел на трубку. Отключил телефон и спрятал в карман. Пошутил Гесер про убедительность или сказал правду?
— Эдгар, — удовлетворенно произнес Алишер. — Все-таки Эдгар! Я знал, что Темным нет веры. Даже Инквизиторам.
На плато демонов мы выехали в половине четвертого утра. По пути миновали крошечный поселок в горах — меньше десятка глинобитных домишек чуть в стороне от дороги. На единственной улочке горел костер, вокруг него теснились люди — десять—двадцать человек, не больше. Видимо, землетрясение напугало обитателей горного аула, и ночевать в домах они боялись.
Машину по-прежнему вел Алишер. А я дремал на заднем сиденье и думал об Эдгаре.
Что заставило его пойти против Дозоров и Инквизиции? Почему он нарушил все мыслимые запреты и привлек к своим интригам людей?
Непонятно! Эдгар был карьеристом, как все Темные, не без этого. Он мог пойти на убийство. Он на все мог пойти, чего уж тут говорить, у Темных нет моральных запретов. Но чтобы сотворить такое, чтобы поставить себя в оппозицию ко всем Иным, — тут надо совершенно сойти с ума от жажды власти. А Эдгару все-таки хватало прибалтийской сдержанности. Десятилетиями ползти вверх по карьерной лестнице — легко. Поставить все на одну карту? Немыслимо.
Что же такое он узнал о Венце Всего? Какие данные откопал в архивах Инквизиции? Кого еще сумел привлечь? Темный вампир и Светлый целитель. Кто они? Откуда? Почему пошли на сговор с Инквизитором? Какие общие цели могут быть у Темного, Светлого и Инквизитора?
Впрочем, насчет цели я не слишком-то обольщался. Цель всегда одна и та же. Могущество. Сила. Власть. Можно говорить, что мы, Светлые, другие. Что нам не нужна власть ради власти, а только чтобы помочь людям. И это, наверное, правда. Вот только власть нам все равно нужна. Каждому Иному знакомо это сладкое искушение, это восхитительное чувство собственного могущества: и вампиру, впивающемуся в девичье горло; и целителю, мановением руки спасающему умирающего ребенка. Какая разница, для чего, — каждый найдет, как употребить обретенное могущество.
Меня куда больше тревожил другой момент. Эдгар участвовал в истории с книгой «Фуаран». Он общался с Костей Саушкиным.
И это опять же возвращало меня к незадачливому юноше Виктору Прохорову. К мальчику Вите, дружившему с мальчиком Костей…
Все снова и снова указывало на Костю Саушкина. Что, если он смог каким-то образом спастись? На остатках Силы поставил вокруг себя какой-нибудь Щит, доступный вампиру, и просуществовал достаточно, чтобы создать портал и исчезнуть из горящего скафандра? А потом связался с Эдгаром!
Нет, конечно, такого быть не могло. Инквизиция очень серьезно проверяла этот вопрос. Впрочем, если Эдгар уже тогда начал двойную игру? И фальсифицировал результаты расследования?
Все равно не складывается. Зачем ему спасать вампира, за которым он только что охотился? Спасать, а потом идти на сговор. Что мог ему дать Костя? Без «Фуарана» — ничего! А книга погибла, это совершенно точно. За ней следили не менее тщательно, чем за Костей. Тем более что и магическими средствами зафиксировали ее уничтожение — выброс Силы при разрушении такого мощного и древнего артефакта ни с чем не спутаешь.
В общем, по всему выходило, что Эдгар спасти Костю не мог — это раз, и необходимости в этом не испытывал — это два.
И все же, все же, все же…
Алишер остановил джип, выключил мотор. Наступившая тишина показалась оглушительной.
— Кажется, приехали, — сказал он. Погладил руль, одобрительно сказал: — Хорошая машинка. Не ожидал, что доедем.
Я повернулся к Афанди — но тот уже не спал. Смотрел, поджав губы, на причудливые каменные фигуры, разбросанные впереди.
— Так и стоят, — сказал я.
Афанди с непритворным испугом посмотрел на меня.
— Я знаю, — пояснил я.
— Плохая вышла история, — со вздохом произнес Афанди. — Некрасивая. Недостойная Светлого.
— Афанди, ты и есть Рустам? — спросил я прямо.
Афанди покачал головой:
— Нет, Антон. Я не Рустам. Я его ученик.
Он открыл дверь, выбрался из джипа. Помолчал секунду. И пробормотал:
— Я не Рустам, но я буду Рустамом…
Мы с Алишером переглянулись и вышли из машины.
Было тихо и прохладно. Ночью в горах всегда прохладно, даже летом. Только-только начинало светать. Плато, знакомое мне по воспоминаниям Гесера, почти не изменилось. Разве что очертания каменных фигур сгладились от ветра и редких дождей, стали менее явными, хотя все равно узнаваемыми. Группа магов с поднятыми в призывном заклинании руками, оборотень, бегущий маг…
Меня зазнобило.
— Что это… — прошептал Алишер. — Что тут произошло…
Он полез в карман, нашел пачку сигарет, зажигалку.
— Дай и мне, — попросил я.
Мы закурили. Воздух вокруг был настолько чист, что резкий запах табака показался чем-то родным, напоминающим о городском смоге.
— Это… это были люди? — спросил Алишер, указывая на каменные глыбы.
— Иные, — поправил я.
— И они…
— Они не умерли. Они окаменели. Лишились всех чувств. А разум остался, привязанный к каменным глыбам. — Я посмотрел на Афанди, но тот пока задумчиво стоял рядом, то ли разглядывая поле давней битвы, то ли глядя на восток, где небосвод слегка порозовел.
Тогда я посмотрел на плато сквозь Сумрак.
Зрелище было поистине чудовищным.
То, что увидел Гесер две тысячи лет назад, вызывало страх и отвращение. То, что я видел сейчас, вызывало жалость и боль.
Почти все Темные, обращенные Белым Маревом в камень, были безумны. Разум их не вынес заключения в полной изоляции от всех органов чувств. Трепещущие цветные ореолы вокруг камней пылали коричневыми и буро-зелеными огнями безумия. Если попытаться найти аналогию — это выглядело так, будто сотня умалишенных бессмысленно кружит на одном месте или, напротив, стоит оцепенев; кричит, хихикает, стонет, плачет, бормочет, пускает слюни, царапает себе лицо или пытается вырвать глаза.
И только несколько аур сохраняли какие-то остатки разума. То ли их обладатели отличались неслыханной силой воли, то ли слишком пылали жаждой мести, но безумия в них было немного. А вот ярости, ненависти, желания уничтожить всех и вся — хоть отбавляй.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
