зато дыры на них и на плаще стали менее заметными. Пока столь ценная грязь целиком не стекла на землю, а в комнату в таверне не вернулись братья, перевертыш поспешила обратно, уже предвкушая фурор от появления.
Как и предполагалось, несколько существ посмеялись над неудачницей, хозяин двора посмотрел на ком грязи вместо постояльца с ужасом – он понимал, что после ему предстоит отмывать все места, где успеет побывать женщина – но встретились и некоторые посочувствовавшие Рэйаре. Ей в комнату принесли несколько ведер воды, большие тазы и полотенца. Через четверть часа воду сменили, и взамен уже испачканных тряпок выдали еще одну горку свежих.
Рэйара кое-как отмылась, переоделась и выскочила на улицу на несколько минут, чтобы выбросить старую одежду. Когда она вернулась, братьев еще не было, а хозяин заведения домывал за постоялицей последние потеки.
***
– Хорошо. Пока все хорошо, – Рэ хотела было взять предводителя свэтов за руку, но тот поспешно встал.
Мужчина завершил важный разговор и вместе с желанием получить важную информацию из сестры, закончились и его нежности. Это снова и снова, всякий раз обижало полукровку, но она постоянно находила оправдания вожаку, принимала его манеру общения и, порой, чрезмерную отстраненность. Все время, но не в этот раз. В этот день Эйэ потерял свою привлекательность, окончательно превращаясь в пусть и близкого сердцу, но раздражающего свэта, не понимающего когда он причиняет боль. Вожак стал для сестры таковым не за миг, долгие дни понемногу он покидал мысли женщины, но именно когда он отстранился, Рэ почувствовала особенно острую злость. Может, дело было именно в ней? Может, из-за скуки она запуталась в своих же желаниях?
– Это нечестно. Мне надоело, что ты со мной играешь! – женщина села на кровати.
Свэт, уже решивший отправляться к своей койке, застыл на месте, а после медленно-медленно повернулся. Рэйара смотрела на него, недобро скалясь. Возможно, в ее облике что-то стало выглядеть иначе, так как Алорэ тоже принял вертикальное положение, Таэль отвлекся от беседы, Нэ испугано охнул, и даже Фэ оторвался от чтения. Книга, потеряв связь с хозяином, закружилась по комнате, бешено перелистывая страницы и хлопая обложкой, руны не позволяли ей упасть.
– Рэ, никто и не думал с тобой играть, – предводитель старался говорить как можно мягче, он размеренно и в такт покачивал руками, словно успокаивал дикого зверя, – Мы переживаем за тебя. Я переживаю за тебя.
– Нет! Я знаю, что вы переживаете, все братья, но тебя волнует не только это. Ты постоянно обнимаешь меня, берешь за руку, хвалишь, показываешь, что мне есть на что надеяться. Что мы можем быть вместе… Постоянно! А потом, когда я хочу твоего внимания, когда мне нужна твоя ласка, ты просто встаешь и уходишь! Ты оставляешь меня страдать, смотреть на тебя и скучать. Не понимаю, зачем ты так со мной поступаешь?! Не потому, что я выхожу без спроса, ты делал так и до этого!.. – не в силах остановиться, Рэ вскочила на ноги.
На этом разумные мысли кончились – она не знала, что делать дальше. Ударить? Эйэ не за что бить, он может быть и не виноват, а если и виноват, то разве это каким-то образом поможет? А если не бить, то что делать? Кричать? Это можно было делать и сидя, и лежа. Тогда собраться и уйти? Тем самым она заставит волноваться остальных братьев, но они-то не имеют никакого отношения к ссоре. Почему Фэйэн или Алорэ должны волноваться и искать сестру, бегая по ночному городу. Почему Нэ должен расплачиваться за жестокое поведение предводителя и не спать, опасаясь за здоровье Рэйары?
– Я никогда не желал играть, как ты выражаешься, с тобой, Рэ, – предводитель продолжал медленно двигать руками, чтобы успокоить зверя внутри сестры. Вот только проблема была не в звериной сущности.
– Не желал, но играл? С самого начала ты то приближаешься, то отдаляешься! Как только я решу, что вот, наконец-то, ты становишься мне ближе, как ты отступаешь на несколько шагов! Что мне думать? В один миг ты здесь, рядом со мной, я вижу, как ты смотришь, а в другой – ты избегаешь моих прикосновений и становишься холодным как кусок льда. Я устала от этого! Скажи же наконец, ждет ли нас что-то? Ты сердит, что в тот раз я ушла с Жужем? До сих пор ты не можешь простить меня? Ты сам оттолкнул меня, и я не знала почему. Или проблема в чем-то другом? Будем ли мы когда-нибудь вместе? Ответь же мне, наконец! Эти вопросы терзают меня и лучше я услышу неприятную правду, чем буду продолжать ждать.
Эйэ, как показалось женщине, на некоторое время то ли испугался, то ли удивился, но после взял себя в руки и снова вернул лицу беспристрастность. Перевертыш видела, как напряжены его плечи, он неестественно держал голову, стараясь казаться спокойнее, чем был на самом деле.
– Пожалуй, сейчас самое время, чтобы немного перекусить, – лекарь кивнул продолжающему сидеть и наблюдать за разворачивающейся картиной Таэлю. Призыватель упрямо покачал головой.
– Иди, если так хочешь, но я останусь здесь, – отрезал он и Бау рядом закивал, соглашаясь с хозяином.
Эйэ продолжал молчать. Он ждал, пока уйдут остальные, как всегда. Чего он стеснялся? Говорить при посторонних? Опасался, что его не так поймут или боялся, что скажет что-то не то и разочарует еще и братьев? Неужели они в своем возрасте не догадывались, что между мужчиной и женщиной могут быть какие-то отношения?
Фэйэн обменялся взглядами с Алом и, схватив за шкирку противящегося Таэля, поволок его вон из комнаты. Наэм обернулся, чтобы бросить недовольный взгляд на сестру, и поспешил открыть дверь перед призывателем и заклинателем. Бау, причитая, поплелся за хозяином – пока тому не причиняли вреда, в семейные разборки иномирец предпочитал не лезть. А Эйэ все продолжал молчать, чем сердил Рэ пуще прежнего.
– Тебе нечего мне сказать? – рыкнула женщина до того, как закрылась дверь. Она слышала, как Фэ обругал Таэля и, кажется, пнул, чтобы тот шел к лестнице, а Алорэ попросил Наэма не подслушивать и следовать вниз.
– Есть. Рэйара, я терпеть не могу, когда мне закатывают сцены, еще больше, чем когда мне врут, – свэт не выглядел виноватым, раскаявшимся и не желал извиняться, напротив, все в нем указывало на ярость, каждая его мышца была напряжена, каждое его движение потеряло грациозность и было резким. Мужчина
