Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
– Больно. На самом деле больно, – выговорил он.
Я потерла рукой живот, хотя потереть хотелось ниже, не живот у меня болел словно открытая рана.
– Никогда так больно не было. Ни при первом прикосновении, ни вообще.
Глаза у Онилвина выпучились как у испуганной лошади, сплошные белки.
– Почему оно так?..
– Видимо, оно на каждого реагирует по-своему. – Баринтус повернулся к Дойлу. – Это тоже новое свойство?
Дойл кивнул.
Онилвин попятился от меня, сжимая руку другой рукой. Я подумала, только ли пальцы у него болят, или он тоже подавляет желание зажать другое место?
– Кэрроу, – позвал Баринтус и махнул ему вперед.
Кэрроу не медлил и подошел ко мне все с той же улыбкой, знакомой чуть не с рождения. Как и Гален, он не держал камень за пазухой, вот только в отличие от Галена на лице у него отражалась только добродушная ирония. Улыбка у него была заменой надменности Холода или непроницаемости Дойла.
– Можно? – спросил он.
– Конечно. – Я протянула ему руку, и он ее взял.
Рука Кэрроу скользнула по кольцу – и ничего не произошло. Только ощущение его теплой руки – и все. Кольцо между нашими пальцами осталось холодным и мертвым.
Всего на миг разочарование проглянуло сквозь улыбку, разочарование такое острое, что глаза Кэрроу потемнели почти до черноты, словно в них сгустилась ночь. Но он собрался, прикрыл глаза длинными ресницами и, поклонившись, поцелован мне руку. Он шагнул назад как ни в чем не бывало, но я могла представить, чего стоила ему эта видимая легкость.
Все головы повернулись к Аматеону – оставался только он. Смотреть на него было больно, настолько внутренний раздрай исказил красивые черты. Ясно было одно: он не хотел трогать кольцо. Не хотел знать. У него были желания, как у всякого мужчины, и единственный путь из ловушки, в которую загнала своих стражей королева, лежал перед ним. Но Онилвин отлично все выразил: для Аматеона утолить свой голод со мной, воплощавшей, по его представлениям, всю глубину падения сидхе, было едва ли не хуже, чем насильственное воздержание.
– Что ж, по своей воле мы бы такого не сделали, Аматеон. Но будем играть по правилам. – Я пошла к нему, и лицо у него заострилось от ужаса. Как будто ему хотелось сбежать, а бежать было некуда. Королева везде бы его нашла. Королева Воздуха и Тьмы, она нашла бы его везде, где хоть на минуту сгущается ночь. В конце концов она находит всех.
Я остановилась на расстоянии вытянутой руки, боясь сделать еще шаг. Меня саму пугал страх на лице Аматеона, в его сгорбленных плечах. Словно само мое присутствие оказалось для него пыткой.
– Я не стала бы тебя заставлять, но не мы решаем.
– Решаем не мы, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.
Я покачала головой:
– Да, не ты и не я.
Он собирался у меня на глазах. Страх и внутренний разлад он запрятал куда-то вглубь – и вот его лицо снова стало спокойным и надменно красивым. Последнее, с чем он справился, – это со сжатыми в кулаки руками. Он распрямил пальцы один за другим, по одному суставу, как будто для этого требовалось жуткое усилие. Может, и требовалось. Я думаю иногда, что справиться с собой – самое трудное дело во вселенной.
Он перевел дыхание, и голос у него почти не дрожал:
– Я готов.
Я протянула ему руку словно для поцелуя. Он помедлил всего мгновение, взял мою руку, и как только пальцы коснулись металла, магия теплым ветром ударила в нас.
Аматеон отдернулся, словно его обожгло. Глаза испуганно раскрылись – но ведь ему не было больно. Ему было так же приятно, как и мне, что угодно поставлю.
– Кольцо удовлетворено, – подытожил Баринтус. – Пора позвать эту женщину, пусть она нами займется. Королева требует, чтобы мы выглядели безупречно.
– Что с ним будем делать? – Дойл кивнул в сторону Аблойка, так и стоявшего на коленях со счастливой, хоть и кривоватой ухмылкой.
– Поставим подальше от принцессы. А, мы же привезли плащи для крылатых. – Он поглядел, как Шалфей и Никка выпутываются из своих пледов, а Усна подает им плащи. – Очень хотелось бы услышать, как вы станете докладывать об этом королеве.
– А что, королева запретила тебе нас расспрашивать? – спросил Дойл.
– Нет, но объявила, что о подобных событиях следует сообщать ей первой. – Уголок губ у Баринтуса дернулся, словно он пытался сдержать улыбку. – Королева Андаис подозревает, что мы от нее что-то скрываем.
– Мы – это кто? – спросила я.
– Весь двор, по-видимому, – сказал он, и прозрачное веко опять мигнуло. При дворе что-то произошло – или происходило, – что здорово тревожило Баринтуса.
Мне хотелось узнать, в чем дело, но спросить я не решалась. Спрашивать при Онилвине и Аматеоне – все равно что при Келе. Что бы мы ни сказали, все станет известно приверженцам Кела. Черт побери, Онилвин и Аматеон и были его приверженцами. С какой стати королева шлет их в мою постель? Есть у нее разумные основания или просто ее специфическое безумие вышло на новый уровень? Я не знала и не могла спросить при ее собственных и Келовых шпионах. Ни тем, ни другим нельзя было слышать, как я обвиняю королеву в безумии. Все это и так знают, но вслух говорить нельзя. Никто и не говорил. Разве что в узком, очень узком кругу.
Я обвела взглядом новых и прежних своих людей. Шалфей завернулся в золотистый шерстяной плащ и казался теперь словно выплавленным из густого меда. Крылья за спиной горели цветным витражом. Шалфей моим не был. Сидхе он теперь или нет, все равно он привязан к королеве Нисевин, а Нисевин мне не друг. Союзник, пока я ей угождаю, но не друг.
Аматеон прятал от меня глаза. Онилвин взглянул на миг, но тут же испуганно отвел взгляд в сторону. Укус кольца ему не доставил удовольствия, и мне тоже, если начистоту. Усна помогал Никке надеть роскошный красно-фиолетовый плащ, закалывая серебряной застежкой с опалом. Он не видел, что я на него смотрю, – слишком увлеченно острил на тему Никкиных крыльев. Кэрроу словно отделился от прочих, он с нами не останется. Королева не даст бесполезному стражу околачиваться возле меня.
Если бы загвоздка была только в Шалфее, мы бы велели ему выйти из комнаты – но Андаис присылала мне все новых и новых людей, не вызывающих у меня доверия, и рано или поздно мы наткнемся на такого, кто не станет покорно выходить за дверь, когда нам захочется строить заговоры. Может, в том и была ее задумка. Она уже пробовала приставить ко мне шпиона, открыто объявив о его функции. Но он попробовал меня убить вместо того, чтобы шпионить, и Андаис никого не подобрала на освободившееся в результате место. Может, дело в этом. Я посмотрела на трех стражей, которых Баринтусу не хотелось ко мне вести, и подумала – да, дело в этом. Они ее шпионы. Один из них или все трое. Она послала троих, чтобы хоть один прошел испытание кольцом. Вот ее рассмешит, что тест прошли все.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
