– Вино тоже нагоняет на меня сон. Но оно также заставляет меня просыпаться среди ночи – что я и сделал, потому что я хотел помочиться, иначе бы меня разорвало. И когда я проснулся...
Гирундо хлопнул в ладоши. Грас был уверен, что впервые слышит, как аплодируют чьему-то мочевому пузырю.
– Стой там. Не двигайся, – велел король Птероклсу и повернулся к своему телохранителю. – Приведи лекаря, пусть посмотрит рану волшебника.
– Да, ваше величество, – солдат поспешно удалился.
– Ты не ответил на вторую часть моего вопроса, – продолжал король. – Можем ли мы быть уверены, что людям Улаша не удастся снова повторить свой обман?
Птероклс покачал головой.
– В этот раз заклинание застало меня врасплох. В следующий раз – не застанет.
– А что насчет других волшебников?
– Я расскажу им, чего следует остерегаться и как поставить защиту.
– Лучше чем ничего, – вздохнул Грас.
Сегодня его армия устояла. А завтра... «Завтра – Пелагония», – подумал он.
Сосия спешила навстречу Ланиусу. Какое-то странное чувство отражалось на ее лице. Неужели она узнала, что он снова развлекался со служанками? Он не хотел еще одной ссоры. Но вместо того чтобы наброситься на Ланиуса с упреками или пытаться ударить его по лицу, Сосия воскликнула:
– Он опять!.. О Ланиус, он опять это делает!
Ланиус знал, что стоит с распахнутым ртом и сильно смахивает при этом на идиота. Но ничего с собой поделать не мог.
– Кто опять? – поинтересовался он. – И что, если не секрет, он делает?
Жена уставилась на него, как будто он должен был бы сразу понять, о чем идет речь.
– Мой брат, – ответила она, нахмурившись. – И он делает... что ты ожидал.
– Ты уверена? – Ланиус тоже нахмурился. Это была очень нежелательная новость. – Орталис снова преследует служанок, хотя Ансер берет его с собой на охоту? Даже несмотря на то, что у него есть жена?
– Нет, нет, нет! – выражение лица Сосии говорило, что она была права с самого начала – ее муж действительно самый настоящий идиот. – Он охотится на Лимозу.
– Ты с ума сошла, – слова сорвались у Ланиуса с языка прежде, чем он подумал о их уместности. Впрочем, похоже, он мало жалел о сказанном, поскольку продолжал: – Я видел ее вчера. Она выглядела такой же счастливой, как котозьян, который поймал ящерицу. Она выглядела – и говорила – так, как всегда, с начала их брака. Она любит твоего брата, Сосия. Она не притворяется. Невозможно быть такой хорошей актрисой. А он на самом деле ездит на охоту. Если бы он охотился на нее, она могла бы пойти к тебе, или ко мне, или к Ансеру и сообщить, нет, кричать об этом. Она так не поступила. У нее нет нужды делать это, да?
– Я не знаю. – Теперь Сосия выглядела смущенной.
– А что именно ты знаешь? И как ты это узнала?
– Я знаю, что на спине у Лимозы есть шрам, такой же шрам... такой же шрам, как и у других девушек Орталиса, – ответила Сосия.
Ланиус снова нахмурился, вспомнив изуродованную спину Кристаты. Глаза жены сказали ему, что она заметила это и также догадалась, что он вспоминает и другие части тела любовницы. Но сейчас Сосию волновало другое, поэтому она продолжила:
– И я знаю, потому что одна служанка случайно проходила мимо, когда Лимоза купалась. Она обычно не позволяет служанкам помогать ей во время купания, что само по себе странно.
Король кивнул: это вправду было необычным. Значило ли это, что у Лимозы есть на теле увечья, которые она скрывает от других? Ничего иного на ум не приходило.
Сосия вздохнула.
– Она прогнала служанку и ведет себя с тех пор так, как будто ничего не случилось.
– Могла ли служанка ошибиться или придумать все это? – предположил Ланиус.
– Нет, я знаю Зенейду. Она не стала бы. Она надежная.
– Да, она такая, – согласился Ланиус, сделав голос таким невыразительным, каким только смог.
Он задумался: как бы Сосия назвала служанку, если бы узнала, что он спит с ней. Как-нибудь по-другому, но не «надежная», в этом он не сомневался.
На следующее утро он отправился искать Лимозу и, конечно, не нашел ее. Когда он уже смирился с безрезультатностью поисков, жена Орталиса почти налетела на него, неожиданно выскочив ему навстречу.
Девушка присела в реверансе:
– Здравствуйте, ваше величество.
– Здравствуйте, ваше высочество, – Ланиус почти привык называть Лимозу ее титулом и почти забыл, что она дочь Петросуса. – Как вы поживаете?
Улыбка осветила ее лицо. Она не была красивой женщиной, но когда улыбалась, это обстоятельство легко забывалось.
– У меня все очень хорошо, ваше величество, в самом деле, очень хорошо. Надеюсь, и у вас тоже.
– В основном, да, – ответил Ланиус.
– Замечательно. Я так рада слышать это. – Фраза не казалась простой вежливостью: она прозвучала так, как будто Лимоза на самом деле была рада. – Прошу меня извинить...
– Конечно.
Она снова улыбнулась, даже еще ярче, чем до этого. Помахав ему рукой, Лимоза поспешила дальше по коридору, и юбка шуршала при каждом ее шаге.
Она была лучезарна. Вот единственное слово, которое Ланиус мог найти. «И кто-то считает, что она носит на спине знак от кнута? » Король покачал головой. Он не мог поверить в это – да, он не верил в это. А что касается Зенейды... Что бы это ни было, Ланиус не сомневался, что служанка ошиблась.
Обитые железом деревянные ворота Пелагонии распахнулись. Собравшись на стенах, защитники города радостными криками приветствовали короля Граса и его армию. Он махал в ответ солдатам гарнизона в шлемах и кольчугах, вооруженным мечами, пиками и тяжелыми луками, ополченцам в обычных камзолах, прихватившим кинжалы и охотничьи луки, пригодные лишь для отстрела кроликов и белок. Король наклеил на лицо улыбку, а его сердце билось, как будто сейчас он штурмовал Йозгат или преследовал лично принца Улаша. Это не имело отношения к самой Пелагонии, поэтому он не хотел, чтобы ее жители заметили что-то неуместное случаю на его лице. Все, что он сейчас испытывал, было связано с одной женщиной, которая приехала – которой приказали – жить здесь.
Как только представится возможность, он обязательно увидит Алсу. Но мысли о ней не мешали ему планировать распорядок дел с обязательным участием Элоды. Грас признавал свою непоследовательность. Но признавать ее и что-то делать по этому поводу – разные вещи.
В Пелагонии правил барон по имени Спицастур. Это был крупный, широколицый мужчина с седыми волосами и красным лицом и еще более красным носом, который наводил на мысль, что его обладатель употребляет слишком много вина.
– Добро пожаловать, ваше величество! – пророкотал он. – Чрезвычайно приятно увидеть вас, и это правда!
