— Оларс!
Оклик Фьялбъёрна заставил повернуться. Он быстрыми шагами приближался ко мне. Если ранее драуг серьёзно впечатлял своим видом, то теперь его можно было назвать богоподобным и не ошибиться. Плечи будто стали ещё шире, осанка горделивей, левый глаз из тусклой ледышки превратился в живой опал, кожа потеряла сухость и сеть шрамов. Да и остальные члены команды выглядели, будто только что поднялись на борт — здоровые, крепкие, полные жизни… Да, жизни. К тому же теперь я видел всех. Ребята Фьялбъёрна Драуга были скорее разбойниками, нежели славными моряками, но слушались своего ярла беспрекословно. Не изменился лишь Лирак. Живому человеку моя плата бессмысленна.
— Ты что-то чувствуешь?
Я пожал плечами, мельком глянул на свою руку и вздрогнул. Береста вместо кожи пугала посильнее стражей Цитадели Хозяина Штормов. Не скоро привыкну. От Фьялбъёрна ничего не ускользнуло, но он лишь хмыкнул.
— Пока нет, — ответил я. — Хоть и никогда не видел такого тумана.
Драуг прищурился:
— Может, господин Спокельсе устроил нам приём?
Я задумался:
— Если Рангрид ему рассказала, то всё может быть. Но он же не способен видеть наши мысли.
Фьялбъёрн отдал короткое распоряжение проходившему мимо верзиле, с которым я виделся ночью, и хмуро уставился на молочный туман.
— Надеюсь, нет. Но лучше думать, что враг знает каждый свой шаг. Тогда продумываешь сразу несколько вариантов.
Я поёжился. Драуг был прав. Если ты рассчитываешь только на одну дорогу, то её могут преградить, а бежать будет некуда.
— Оларс, прекрати уже, — вдруг сказал Фьялбъёрн тихо, но с нажимом.
Я недоумённо глянул на драуга, но потом дошло. Пожал плечами и даже не удостоил ответом. Словесная перепалка ни к чему не приведёт. Разве что к драке. Но союзники, которые вместо того, чтобы сплотиться и думать об уничтожении врага, молотят друг друга — не лучшее войско.
— Со временем ты поймёшь, что так даже лучше.
Я покосился на драуга, но он смотрел вперёд. И ни тени издёвки в голосе не слышалось.
— А будешь страдать — оторву голову.
Фьялбъёрн быстро отошёл, но обещание прозвучало столь убедительно, что я серьёзно задумался.
Туман становился плотнее, клубился жемчужным светом. Небо расчертила серебристая искра, послышался заливистый свист. Спустя несколько мгновений возле меня опустилась валкара. Не Эльдрун, её младшая сестрица Анникен. Обычно дерзкая и весёлая, но сейчас хмурая и настороженная. Оглядела меня с головы до ног, чуть качнула головой.
Я спешно отвёл взгляд. Не хватало слушать ещё, как меня будут жалеть.
— Лететь всё труднее и труднее, — певучим голосом произнесла она. — Эльдрун спрашивает, как быть дальше?
Море зашумело, заволновалось, голоса стали громче. По коже пробежали мурашки, показалось, что сам Вирвельвин послал своё морозное дыхание.
Анникен ждала ответа, только я не знал, что сказать. Попытаться развеять туман? У меня не хватит сил. Шипение вдруг перекрыло голоса моря, волной обрушилось на меня. Я зажал уши руками, с губ сорвался хрип. Валкара шагнула ко мне:
— Что случилось?
Голос обволакивал и утягивал, шептал, настаивал, приказывал. Миг — я рванул к носу, лиловый огонь охватил мои руки.
— Веди на восток. Обойди Бромдовы рифы.
Фьялбъёрн оказался рядом, но охнул и сделал шаг назад. Пламя хлестало со всех сторон, окружив меня непроницаемым куполом. Шире, ещё шире — лиловая пелена закрыла весь корабль.
Огромные влажные щупальца обхватили борта, поползли по палубе. Анникен вскрикнула и отпрянула в сторону. Все моряки онемели. Фьялбъёрн молча смотрел на меня.
— Вперёд! — прогрохотал чей-то голос.
Щупальца сжались и с силой рванули вперёд, потянули за собой «Гордого линорма». Я сумел глянуть назад: все корабли будто связали лоснящейся чёрной верёвкой… множеством верёвок. Они неслись, словно за ними гнались морские псы.
— Сквозь Туманный барьер!
Одно из щупалец коснулось моей ноги и робко прижалось, будто собака к хозяину. Я невольно улыбнулся и протянул к нему руку, пальцы тут же обвило.
В голове тут же что-то взорвалось, молнией рассёк шёпот:
— Почёт тебе от Аккаргунда — всеотца кракенов, Оларс Забытый. Да сопутствует тебе удача!
Но ликование от полёта по волнам вскоре стихло. Странный скрежещущий звук разорвал повисшую тишину. Из тумана выпрыгнуло несколько худых существ, когти цокнули о палубу. Одно повернуло ко мне голову, клацнуло челюстями. Стало нехорошо. Сгорбленная тварь замерла, будто разглядывая меня. Именно будто, потому что место, где должны быть глаза, прикрывала уродливая кожаная складка. Мертвенно-белая кожа обтягивала выпирающие кости, руки свисали почти до палубы. Чёрные загнутые когти, венчавшие кончики пальцев, казались отлитыми из металла. Хвост с роговыми наростами неистово хлестал по бокам.
— Слепые пожаловали, — выдохнул Фьялбъёрн.
Но расспросить подробней не было времени. Тварь прыгнула на меня. Я метнулся в сторону. Выхватил меч, рубанул по спине. Раздался визг, она повернулась. В один миг палуба превратилась в бойню. Слепые кидались на моряков, те отражали удары. Тварь оскалилась на меня, но рухнула под ноги, захлебнувшись воем. Сзади стоял Фьялбъёрн с секирой.
— Спасибо, — коротко поблагодарил я.
Ещё одна Слепая взвилась в прыжке. Секира описала круг над его головой. Тварь рухнула. Потянулась ко мне, я всадил меч в вытянутую голову.
Над кораблём забило множество крыльев — валкары неслись на помощь. Всюду разносился их боевой клич:
— Эйянха!
Кракены остановились — я заметил фигуры Слепых на чёрных щупальцах.
Копья кололи без устали, короткие мечи пожинали жизни. На некоторое время, казалось, обо мне забыли. Но потом Слепые кинулись с новой силой, будто определили источник своих неудач. Ни мига на передышку, меч рассекал, колол, уничтожал. Рядом сверкала секира драуга. Со свистом летели стрелы валкар, не смолкал боевой зов:
— Эйянха!
Я пригнулся, когтистая лапа чиркнула возле уха. Треск когтей, вой, Фьялбъёрн отшвырнул труп в сторону.
— Откуда их столько? — процедил он сквозь зубы. — И все рвутся к твоей глотке.
Сомнений не оставалось уже. Слепые пришли за мной, только сдаваться я не собирался.
Туман рассеялся. Но над кораблём начались собираться тучи. Небо быстро почернело, засверкали молнии, хлынул ливень.
Все замерли. Миг — небо разверзлось, молнии сплелись в лестницу прямо до палубы «Гордого линорма». По ней медленно спускалась фигура, закутанная в плотный туман. Но я узнал её и сильнее сжал рукоять меча. Жаль, не лук. Так не послать стрелу прямо в гнилое сердце.
