Когда стих звук его шагов, один орк спросил товарища, чей дед погиб от рук ведьмы:
– Почему ты не рассказал, как ее убить, это же только ты знаешь?
– Надо ведь было как-то отомстить за Лагора, – ткнул пальцем орк в труп своего бывшего главаря.
– И то верно! – расхохотались орки и вернулись к прерванному ужину.
Логнир нашел дорогу, о которой рассказывал орк, и двинулся по ней. Свернул, куда надо, и оказался на поляне с домом и выложенным камнями глубоким колодцем. Сотник тихонечко прокрался к стене, залез на крышу и заглянул в узкое окошко.
В доме лесной ведьмы была одна большая комната. Две скособоченные кровати в углу (ведьмина и дочки, догадался Логнир), большой стол, печь, на которой кипел и фыркал черный от копоти котел. Над ним нависла, согнувшись в три погибели, какая-то женщина и мешала варево большой ложкой. Женщина была не то что некрасивой – она была просто ужасной, несмотря на видимую молодость! Когда ведьма повернулась к столу, чтобы взять какую-то приправу, Логнир едва не упал с крыши от неожиданности и страха. Ее перекошенное лицо могло испугать даже тролля: длинному носу, опускавшемуся ниже верхней губы, мог позавидовать любой гоблин, левый глаз был затянут бельмом, в то время как правого не было вовсе, и на его месте зиял черный провал глазницы. Щеки и лоб покрывала россыпь мерзких сморщенных бородавок, а острый подбородок был длинным и напоминал птичий клюв.
К очагу подошла еще одна женщина – древняя сгорбленная старуха в странной шапке с торчащими во все стороны перьями и длинными седыми волосами. Все основные семейные черты, присущие «молодой» ведьме, в ее облике лишь усугублялись старостью, глубокой сетью морщин, отсутствием зубов и искривленным ртом.
– Доча-раскрасавица, посоли-ка варево, чтобы вкус еде придать и память о содеянном отнять… – хрипло прошамкала она истончившимися за годы губами.
Логнир удивился странному говору, но стал слушать дальше.
– Матушка, а дева та, должно быть, очень уж вкусна? – отвечала дочка на удивление приятным и глубоким голосом. Но даже с таким нежным говором на «раскрасавицу» она ну никак не желала походить.
– Уши ее острые на ниточку нанижем, и будет украшеньице тебе. На праздник-шабаш в нем пойдешь по весне.
– Матушка, кричит-зовет кого-то дева, не угомонится, окаянная, как бы не было беды.
– Как бишь – Логнир? Да он уже помер – не дойдет нипочем сюда.
Значит, эльфийка жива пока, облегченно вздохнул сотник, сидя на крыше.
– В полночь сварим ее, гоблином приправим ее, – добавила «матушка». – Редко, эх, редко эльфы-то сладкие на обед идут, лишь люди, гномы и орки своей участи ждут. Жаль, что погреб ныне пуст – только дева и зеленый гоблин-плут.
И Гарк пока жив. Время до полуночи есть еще, пора придумывать план. Если орк не лгал (что вполне может быть, учитывая их несносный нрав), то придется идти в гости к ведьмам. А как быть уверенным, что они не набросятся, лишь он стукнет в дверь? Эх… кто не храбр, тот не побеждает – так гласила первая заповедь командира заставы.
С этим понятно, но что же делать, когда он попадет внутрь? Как убить их? Того орка, что ушел живым, людоедка лишила глаза и руки – для чего? Неизвестно. Ведьму не убить честной сталью, а символов Сиены, богини добра, у него с собой нет. Вполне вероятно, что такая страхолюдина и ее дочка боятся солнечного света, но до утра ждать не приходится – сварят эльфийку и гоблина в котле и солью присыплют.
В старой книжке «Охота на ведьм» Гельберта Норрингтона, которую Логнир читал еще ребенком, говорилось, что все ведьмы боятся белых котов, но где сейчас достать такого? Значит, и это отпадает – остается лишь бросить в их еду крапиву, чтобы они заснули, но и это – лишь сказка. Времени остается все меньше и меньше, нужно действовать. Не слишком-то подходящий случай проверять подлинность сказок, но что поделаешь?
Логнир слез с крыши. Срезал удачно растущую за домом крапиву – должно быть, боги не хотели сегодня его смерти! Хорошее начало. Влез обратно и, ступая, словно осторожный кот, по крыше, подобрался к трубе, из которой поднимался серо-зеленый дымок.
Отошел, поглядел в окошко и улучил момент, когда ведьмина дочка отвернулась от котла. Вновь подобрался к трубе, затаил дыхание (он не был уверен, что, вдохнув этот дым, не уснет или не упадет с крыши) и бросил в трубу порезанную крапиву. Жгучая трава (в данном случае – единственный шанс сотника) упала в котел, а ведьма-младшая, не заметив ее, повернулась к вареву и продолжила его помешивать.
Логнир слез с крыши, помолился Хранну, подошел к двери и уже собирался постучаться, когда увидел приделанную к дверной ручке длинную лапу с пятью крепкими пальцами и сероватыми когтями. В небольшой нише, проделанной в двери, лежал глаз с зеленоватым, слегка скошенным зрачком. Глаз был жив! Он смотрел прямо на Логнира.
Внезапно подвешенная рука также ожила и схватила сотника за запястье – не вырваться! Да что же это такое?! Отпусти!!! Мертвый орк мстил живущим, верно служа своим убийцам…
Выход остался только один – стучать в дверь, что Логнир и сделал – а что еще оставалось?
Дверь распахнулась, на пороге стояла та страшная женщина – «доча-раскрасавица». Вблизи она казалась еще более ужасной, чем через окошко на крыше.
– Матушка! – воскликнула она. – Смотри, кто к нам пожаловал на ужин!
К двери подошла, точнее, подковыляла, старуха. Орочья рука отпустила человека, который тут же положил ладонь на рукоять меча.
– Добрая хозяюшка, могу я остановиться у тебя на ночлег? – спросил Логнир.
– Милости просим, красавчик! – радостно воскликнула ведьма и пропустила гостя в дом.
Логнира усадили за стол.
– Поглядите на него – вымок весь, бедняжка! Сейчас-сейчас, гость любезный, утолим твой голод.
Дочка принесла глиняную тарелку, наполненную какой-то жидкой дрянью, из которой торчала маленькая кость. Логнира едва не вывернуло наизнанку, когда он зачерпнул деревянной ложкой дымящееся зелье.
– А вы, хозяюшки, не будете разве? – спросил Логнир.
– Опасаешься яду? – зловеще усмехнулась старуха; человек вздрогнул. – Можно и перекусить. Доча, принеси воды из колодца.
Ведьма-младшая повиновалась.
– Матушка, – подозвала старуху к двери дочь. – Может, не будем его убивать? Посмотри, какой красавец-то!
Логнир не слышал, о чем они шептались, сейчас он молил Аргиума, покровителя путников, чтобы ведьмы наелись крапивы и уснули.
– Ты что, доча, неужто влюбиться посмела в этого человечишку?
– Ну нет, матушка, как ты можешь так говорить! – негодующе прошептала в ответ дочь.
– Тогда беги за водой и не пролей ни капли, если не хочешь, чтобы потом из этой воды выросли проказливые боуги.
