между мирами, — объяснил Каэлус, и вокруг него начал распространяться мороз. — С её помощью я могу создать постоянный путь, по которому Неблагой Двор сможет напрямую проникать в этот мир, не в виде теней или фрагментов, а в своём истинном облике и с полной силой.
— Вторжение, — прошептала Элисон.
— Возвращение, — возразил архонт. — Когда-то этот мир был нашим, пока Благие не изгнали нас и не запечатали границы. Мы веками ждали появления Моста, и теперь, когда она появилась... — существо перевело взгляд на пустую камеру, где держали Лизиенну, — равновесие будет восстановлено.
Я ощутил исходящую от этого существа огромную силу, холодную, древнюю и совершенно чуждую. Ему удалось пересечь границы миров с помощью сети Суммартов, что было бы невозможно без прямого портала.
Архонт скользнул вперёд, и с каждым его движением вокруг него расходились морозные узоры.
— У тебя есть выбор, морф. Присоединяйся к нам добровольно, твои способности будут высоко цениться при Дворе, или будешь уничтожен вместе с остальными, кто сопротивляется.
Я почувствовал, как чужеродная энергия внутри меня отзывается на его присутствие, словно узнавая родственную душу. Это было заманчиво, чего я никак не ожидал, предложение принять меня, стать частью чего-то, где мои способности будут цениться, а не внушать страх.
Но я подумал о том, что будет означать принятие при Неблагом дворе. Что повлечёт за собой их представление о том, как ценить мои способности.
— Пожалуй, я откажусь, — сказал я, собирая ещё больше силы. — Я видел, что двор делает с теми, кого ценит.
Выражение лица архонта стало жёстким.
— Значит, ты сам выбрал свою судьбу.
— Не слушай его, — снова сказала Элисон. — Он тобой манипулирует.
Внимание архонта переключилось на неё.
— Та, что прячется. Сколько лет ты притворялась, что ты не такая, какая есть? Следовала их правилам? И ради чего? Они бы и тебя заперли, если бы знали твой истинный потенциал.
Элисон сжала зубы, но ничего не ответила.
— Довольно, — вмешался Гомбола. — Эти двое нам не нужны. Заберите морфа и Мост. Избавьтесь от женщины.
Архонт пренебрежительно махнул рукой.
— Очень хорошо. Вам не хватает понимания более тонких аспектов вербовки. — Он снова сосредоточился на мне. — Последний шанс, морф. Присоединяйся к нам добровольно или присоединяйся сломленным.
Я почувствовал, как внутри меня пульсирует чужая энергия, как поглощенное сознание Охотника противится моему контролю, пытаясь заставить меня сдаться. Но вместе с этим я ощутил что-то еще, окружающую энергию, которую я незаметно поглощал, пока они разговаривали, накапливая ее в себе.
— Я пас, — сказал я и выпустил контролируемый поток энергии.
Взрыв не был разрушительным, я не мог рисковать и использовать всю свою силу, пока Элисон была так близко, но его было достаточно, чтобы отбросить ближайших людей, усиленных Неблагими, и на мгновение дезориентировать их. Одного из охранников Гомболы отбросило в камеру для консервации. Стекловидный материал разбился от удара, высвободив вихрь серебристой энергии, которая окутала его, словно кокон.
Когда энергия распространилась по комнате, Гомбола попятился, и на его высокомерном лице отразился шок. Случайный сгусток высвобожденной магии из одного из разбитых артефактов попал ему прямо в грудь. Он забился в конвульсиях, его глаза расширились, а на коже появились морозные узоры, которые распространялись слишком быстро, чтобы даже его усиленная физиология могла их сдержать. Тело Гомболы содрогнулось, а затем с глухим стуком рухнуло на пол, конечности неестественно вывернулись, а глаза застыли открытыми, но пустыми. В уголках его рта и глаз образовались ледяные кристаллы, гротескная пародия на слезы.
Я сразу почувствовал, как внезапно высвободилась сила, когда связь Гомболы с Неблагими оборвалась, как мне показалось, со смертью. В отличие от других усиленных людей, Гомбола обладал огромным запасом энергии, накопленной за десятилетия тщательного взращивания его покровителями из Неблагого Двора. Эта сила теперь витала в воздухе, не привязанная ни к чему, в поисках нового сосуда.
Архонт тоже почувствовал ее и на мгновение отвлекся от нас, переключив внимание на павшего криминального авторитета. Этой доли секунды мне было достаточно.
Я потянулся к ней, используя уже не совсем человеческие чувства, и притянул высвободившуюся энергию к себе, прежде чем архонт успел ее вернуть. Эта сила отличалась от силы Охотника, она была менее хищной и более расчетливой, пропитанной холодным прагматизмом и безжалостными амбициями, присущими Гомболе. Поначалу она сопротивлялась, как будто я пытался перекрыть реку голыми руками.
— Кэл, что ты делаешь? — голос Элисон звучал отдаленно, пока я сосредоточенно работал.
Я не ответил. Не мог ответить. Поток силы Гомболы был слишком мощным, он грозил поглотить меня, растворить мое я в его воспоминаниях и инстинктах, накопленных за десятилетия. В моем сознании проносились обрывки его жизни: сделки, заключенные в полутемных комнатах, методично уничтоженные соперники, момент, когда он впервые поклялся в верности Неблагому Двору, его растущее разочарование, когда он понял, что был всего лишь пешкой в их игре.
Но в отличие от силы Охотника, которую я поглотил раньше, эта энергия не сопротивлялась мне. Гомбола, при всей своей жестокости, когда-то был человеком. Сила сохранила эту человеческую структуру, поэтому ее было легче ассимилировать, подчинить своей воле, а не наоборот.
— Он поглощает силу Гомболы, — сказал архонт, и в его голосе, несмотря на ярость, слышалось почти благоговейное восхищение. — Поглощает сосуд, на создание которого мы потратили десятилетия.
Оставшиеся люди, усиленные Неблагой силой, двинулись ко мне, но они медлили, не зная, что делать без Гомболы, который отдавал им приказы. Я выпрямился, чувствуя, как новая сила смешивается с силой Охотника внутри меня. Если способности Охотника были первобытными и инстинктивными, то способности Гомболы были отточенными и стратегическими: он знал протоколы Неблагого Двора, иерархию придворных, а также активационные фразы для различных артефактов.
Самое главное, теперь я понимал, как устроена защита "Зимней Розы" изнутри. Я точно знал, как ее разрушить.
— Морф становится все смелее, — прошипел архонт. — Владимир хорошо справлялся со своей задачей, но его время подходило к концу. А вот твое только начинается.
— Я не заинтересован в смене рода деятельности, — сумел выдавить я, разминая пальцы, вокруг которых то появлялись, то исчезали ледяные кристаллы. Я проверял новую силу, изучая ее возможности.
Глаза архонта сузились
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Как мило.
Я встретился взглядом с Элисон, без слов сообщая ей свой план. Она едва заметно кивнула, показывая, что поняла.
— Сейчас! — крикнул я, направив концентрированный поток силы Гомболы в потолок над людьми, усиленными Неблагой магией. Лед мгновенно покрыл несущие конструкции, ослабляя их. В то же время я использовал способности Охотника, чтобы послать тени, которые побежали по полу, обвивая лодыжки стражников и обездвиживая их.
