этого народа строили крепкие семьи, не способные разрушиться никем и ничем, кроме музыки. Если бриесмонис или бриесмониска встречали кого-то противоположного пола и слышали как он или она поет или играет на чем-то, то пара, даже прожившая много лет вместе, запросто могла распасться. Одаренное голосом и музыкальным слухом существо, чаще всего, очаровывало шерстистое чудище, которое могло в том числе и похитить новую любовь.
Кроме несвободы и чрезмерной страсти похищенных не ждало более никаких бед – и мужчины и женщины, несмотря на довольно пугающий внешний вид и чрезмерную восприимчивость к музыке, прославились как весьма заботливые, добродушные, приветливые создания, готовые обеспечивать лучшие условия и согласные менять самих себя ради возлюбленных, если это требовалось. По Дкадиару ходило множество историй про то, как похищенных дев пытались вернуть отцы, женихи, братья и друзья, но получали категорический отказ от сами жертв. Да и чего бы уходить, когда мужчина готов обеспечивать, выполнять все желания и слушать пение с видом преданного щенка?
Не реже рассказывали истории про менестрелей, решивших не только остаться с покрытыми шерстью женщинами, но и отчаянно защищавших своих избранниц от врагов, пытающихся вернуть певца обратно в город собственных друзей и даже от объявлявшихся бывших сожителей. Многие шутили о том, как предпочитающие уединение существа очаровывают своих жертв, многие рассуждали на тему существования каких-то способов вызвать ответную влюбленность, заверяли, что всему виной любовное зелье или еще какие-то магические способы. Самим бриесмонисам зачастую было плевать, что о них говорят.
Лишь всего пару или тройку раз на сотни существ случалось, что шерстистые не подбирали себе пару, а собирали целые гаремы, не делая различий по полу, и заставляли бедолаг развлекать их сутками напролет. Чаще всего, как только в поселениях пропадало слишком много жителей и кто-нибудь обнаруживал следы бриесмонисов, похитителя находили, обезглавливали, а в назидание в течение пары лет убивали и других представителей его народа, даже если те ничего не вытворяли. В качестве меры устрашения и предупреждения. Придумали это метод люди, они же и обучили ему остальные народы и назвали это варварство «местью на опережение».
Всего единожды объявился бриесмонис настолько хитрый, жестокий и опасный, что его логово искали не меньше трех десятков лет. Звали его Урнгвард Золотая Голова. Прозвище он получил не только потому, что его шерсть на солнце казалась настоящим золотом, но и потому, что существо было не в меру умным. В свои молодые годы он отличался хорошей сообразительностью, в некоторых вопросах мог переспорить мастеров своего дела, например, строителей или плотников. Мужчину вполне можно было прозвать и Золотыми Руками, так как бриесмонис, ко всему прочему, не только прочитал сотни или тысячи книг, но и самостоятельно обучился по ним создавать настоящие шедевры.
К сожалению, гениальность в какой-то момент начала уводить обладателя совсем не в ту сторону. Уже к сорока годам Урнгвард несколько лишился ума, а спустя еще десять это стали замечать все. Золотая Голова не только поклонялся музыке и кораблестроительству, но и мечтал овладеть данными видами искусствами в полной мере, настолько, чтобы затмить любого соперника. Где-то он вычитал, а может и услышал, что одни только старания не приведут ни к чему хорошему, если не совмещать их с поеданием тех, кто в данный момент превосходит его по силе. Урнгвард не стал спорить со знатоками, перепроверять слухи и принялся за дело.
Когда логово Урнгварда нашли, то у его пещеры обнаружили здоровенное сооружение в виде корабля, в котором мужчина хранил кости съеденных им бедолаг. Кто-то говорит, что из них легко было бы собрать сотню существ, кто-то насчитал три с половиной сотни черепов, а кто-то был уверен, что счет идет на тысячи. Так или иначе, но самого хозяина до сих пор так найти и не смогли, а увиденное в доме говорило о том, что кроме взрослого бриесмониса, там скорее всего проживали и как минимум двое его отпрысков. Не исключено, что в них отец взращивал те же принципы и желания.
С того времени как Золотая голова сбежал прошло не меньше восьмидесяти лет, но многие уверены, что рано или поздно Урнгвард объявится и продолжит свое дело. А может, его место займут дети или внуки, все же бриесмонисы живут не больше двух с половиной сотен лет и сейчас Золотая голова уже слишком стар.
Конечно, эта история сильно повлияла на репутацию всего народа, бриесмонисов не начали воспринимать такими же врагами, как перевертышей, однако к некоторым проблемам с пониманием это привело. В города принимали шерстистых полукровок теперь менее охотно, а в Морских Вратах, насколько Рэйара помнила, их и вовсе незамедлительно переселили в Нижний город и Загородье, наплевав на то, какое положение имели полу-бриесмонисы ранее. Чудищам запретили подниматься выше Средоточья по делам, что бы им ни требовалось. Больше пяти полукровок за один день не могли перейти стену, и всем им пришлось заново обучаться и искать себе место в жизни. Единственная, так сказать, компенсация от правителей заключалась в покупке для полу-чудищ жилья и минимального набора инструментов – кирки, пилы, молота или чего-то похожего. К слову, никто заранее не интересовался, какие именно инструменты необходимы горожанину.
Дома шерстистых, оставленные в Средоточье, власти забрали себе, большую часть имущества, кроме одежды и каких-то бесполезных и ничего не стоящих личных вещей, тоже. Неудивительно, что именно полу-бриесмонисы, лишившиеся дома, способов заработка и нормальной жизни обозлились и чаще всего устраивали в Нижнем городе драки. Они быстро прославились как главные выпивохи и первыми выступали против принятия всего, что предлагали правители города. На их месте Рэйара бы просто ушла в иной населенный пункт, но она не привязывалась к территории столь сильно.
Вероятность стать свидетелем драки увеличивалась с каждой минутой. Полукровка спряталась в переулке и с интересом наблюдала, как зэмэск высунулся со второго этажа соседнего дома.
– Ты не поёшь, а верещишь хуже моего глухого на одно ухо отца, когда я отбираю у него бутыль! – выкрикнул бритоголовый и слишком усатый мужчина, размахивая коричневой шапкой, – Убирайся отсюда, Крианг!
– Вот именно. Пошел вон! – поддержала соседа высунувшаяся почти по пояс из дома напротив полу-вэйша, – Я устал, опять глотку рвешь и спать мешаешь.
Рэ смущенно покраснела – хорошо, что этого никто не видел – она до последнего не признавала в полукровке мужчину. Скорее всего, она бы решила, что слух ее подводит, но бриесмонис подтвердил ее догадки:
– А ну замолкни, Ниарт, или я сам тебя
