Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
- Сын Моувэлля? - проверил свои догадки посол.
- Да, младший. Это Лейм. Мой самый лучший, самый верный друг, отличный парень! Бог Техники и Романтики! На него можно положиться, никогда не предаст! И в дороге, и в работе, и на веселой пирушке лучшего товарища не найти. С машинами урбо-миров возится, его мечта - создание систем синтеза техники и магии. Хотя временами Лейма клинит на педантизме - печальные последствия воспитания Нрэна, или того хуже - романтичности. Первое еще ничего, он ведь технарь по божественному призванию, простительно, а второе... Это все стерва Элия дурно на него влияет, мало того, что Лейм по ней страдает, так теперь еще и с сестрой младшей тетешкается, никак эта маленькая дрянь от него отлипнуть не может.
- Нрэн старший, Лейм младший, - поочередно указал пальцем на одну и вторую картины Мичжель, напряженно пытаясь сообразить, что его беспокоит. - Но ведь у брата короля и другие дети есть. Значит, в галерее портреты не по порядку расположены?!
- Конечно, их же не Нрэн развешивал, - расхохотался Элегор. - А то бы все было под номерами, с надписями по трафарету одним шрифтом и в строгом соответствии с каталогом! Традиция превыше всего! Портреты висят, как Творец на душу положит, в зависимости от настроений и взаимоотношений в королевской семье они перевешиваются, убираются или добавляются. Вот из всех жен Лимбера всего пяток осталось.
- Король многоженец? - пьяно удивился вар.
- Что он, идиот? - ответил вопросом на вопрос Элегор. - Нет, Лимбер женился на всех по очереди. Если баба упрямая попалась, ни в какую не дает, а он ее шибко хочет и другими путями своего добиться не может, то ведет в Храм Творца. А уже потом, когда надоест, там же и разводится, в том случае, если супругу не хоронит. Он их чуть ли не больше Моувэлля в иную инкарнацию проводил, но только самых упрямых, тех, кто на развод не соглашались. Вот те, кто добровольно узы брака признали расторгнутыми и королю жизнь не портили, в галерее до сих пор висят чин по чину. Кажется, леди-мать Кэлера, Рика и еще не помню чьи.
- П-п-понятно, - очень серьезно кивнул Мичжель.
- Джей вот вообще признанный ублюдок, - герцог небрежно мотнул головой в сторону колоритного полотна, на котором лукавый бог был изображен в 'скромной рабочей' обстановке.
- Я догадался, - охотно согласился вар, разглядывая принца с 'собачьей кличкой'.
Джей сидел за карточным столом вполоборота к зрителям. Великолепный расшитый золотом жилет, шоколадные вельветовые рейтузы, обтягивающие стройные ноги, песочная рубашка в тончайшую полосочку и золотая пена кружевных манжет, скрывающих тонкие запястья. В гибких пальцах настоящего игрока веер карт. Судя по изрядной горке монет на столе и кривоватой довольной ухмылке мужчины, игра явно складывалась в пользу принца. Иначе, впрочем, бывало очень редко.
- В смысле официально узаконенный сын короля, - поправился Элегор, широко улыбаясь, и не без доли симпатии дал краткую, но емкую характеристику Богу Воров и Игроков: - Искусный вор, прожженный плут, желчный хам, великолепный шулер, пройдоха и позёр, вспыльчивый, как костер. Если предложит перекинуться в картишки или кости на интерес, соглашаться не советую, если, конечно, ты прибыл в Лоуленд без намерения переложить свои сбережения в чужой карман.
Мичжель кивнул, принимая информацию к сведению. Вар и сам неплохо шельмовал в карты, но сражаться в искусстве шулерства и везении с самим Богом Игроков из Лоуленда не собирался. Играть с Джеем, наверное, было бы честью, но платить за нее всем своим состоянием не желал даже Мичжель, временами упрекаемый Монистэлем в легкомыслии.
Элегор увлек посла дальше, минуя ряд зеркал и картин, посвященных все тому же принцу, обожавшему свои собственные изображения не меньше лика отца на звонких блестящих кружочках. Джей на коне, в ослепительно красно-оранжево-коричневой комнате Рика, на балу, в охотничьем костюме, с хорьком и даже с принцессой Элией. Этот портрет почему-то запомнился вару больше остальных. Богиня сидела в глубоком кресле, а принц восседал на его ручке, со столь хитрой физиономией, что, казалось, отвернись созерцающий хоть на секундочку, и бог тут же нырнет взглядом в глубокое декольте принцессы.
- А вот и Леди Ведьма! - указал на парадный портрет принцессы Элегор. - Хороша, стерва!
Богиня, бесспорно, была великолепна, даже на незамутненный влюбленностью взгляд. На фоне серо-голубой драпировки стояла прекрасная сероглазая женщина с веером в руке, в черном парчовом затканном серебром бальном платье с пышной юбкой и таким глубоким декольте, что у неподготовленного зрителя после продолжительного созерцания распрекрасной Элии мог возникнуть закономерный вопрос, который без стеснения и озвучил Мичжель:
- Интересно, почему с нее платье не падает?
- А Творец его знает, наверное, магия, - задумчиво отозвался Элегор. - Я тоже никак этого не пойму, руки голые, грудь еле прикрыта - а не падает, даже когда на балу танцует или с мужиками обжимается. Спрашивал как-то, а она смеется, отвечает: 'У женщин свои секреты!'.
- Где уж тут секреты прятать, - ухмыльнулся вар, - сверху никак, если только под юбкой, там ткани вдоволь.
- Не скажи, Элия из ничего секрет может сделать и в ничто его спрятать, - снова ударился в философию герцог. - Умная она, стерва, острая на язык зараза, первая б... королевства. Но как с ней интересно, классная баба, если ей дорогу не переходить и с ума от ее прелестей не сходить! Голову почти любому играючи вскружит и горло с такой же легкостью веером перережет.
- Веером? - осторожно удивился Мичжель, легкомысленно посчитавший, что самый зловещий кадр в королевской семье принц Нрэн. - Это как?
- А очень просто, сложишь такую милую игрушку особым образом, - указал на изящный костяной веер герцог, - из него тонкие острые лезвия выдвинутся, и прощайся, неугодный ухажер, если не с бренным телом, то с красотой лица.
- Опасная женщина, - искренне заключил посол, поздравив себя с благоразумным решением держаться от принцессы, да и вообще от любого из членов королевского семейства подальше.
- О чем я и толкую, с ней лучше не связываться, - поддержал Мичжеля герцог и двинулся к следующему полотну.
На фоне здоровенного, клыкастого, черного, как безнадежная ночь, с красным бешенством в глазах коня-демона, вроде того, на котором он гарцевал днем, стоял безукоризненно прекрасный мужчина в черном расшитом бирюзой бархатном камзоле, высоких сапогах и кожаных бриджах. Аристократическое лицо, бирюзовые холодные, словно арктический лед, глаза и столь же ледяная улыбка, хищный нос, пышные темные локоны волос, спадающих на пену белоснежных кружев воротника и тонкие кисти рук, утопающие в кружевных манжетах. Правая рука идеальной формы небрежно сжимает поводья безропотно покорившегося власти повелителя горячего коня, левая держит хлыст. Принца Энтиора невозможно было не узнать.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
