— А чего хотели? — как бы промежду прочим спросил я.
— Они хитрые. Заявили, что, дескать, мы берем дань со сталкеров, а это нехорошо и мешает получать вещи с «зоны». На самом деле, конечно, они хотели занять наше место.
— Негодяи, — сказал я.
— Сейчас все одинаковые — усмехнулся Антон. — Это я тебе говорю с научной точки зрения.
От военных подлодок эта, помимо толщины, отличалась еще и рядами иллюминаторов по бокам. Некоторые из них были разбиты от удара, но вода, как я понимаю, внутрь не попала.
— Стекла повылетали, но лодка уцелела?
— Да. Иллюминаторы необычные. Разбить их можно, но гибкая пленка на стекле не пропустит воду.
— Я так понимаю, на лодках перевозятся грузы?
— Да. Это большая, для дальних поездок. В соседнем доке мелкие, для доставки товаров, когда корабли подплывают к границам. Сейчас покажу.
Мы перешли в соседний док — уже не сухой, наполненный водой. Там находилось с десяток лодочек вчетверо короче первой. Похожие на нее, только без пушки, торпедных аппаратов, и целые.
— С ними очень удобно. Быстрые, юркие, незаметные. И потерять одну-вторую нестрашно.
— А если поплыть поверху? Ведь флот не хочет с вами связываться?
— Кто знает, что может случиться. Приказа стрелять кораблям никто не отдаст, но человеческий фактор еще никто не отменял, а случись что — и большая война. Поэтому все придерживаются правил игры. Так лучше для всех.
Он помолчал.
— К тому же, следует опасаться диверсий. В Петербурге считают, что Сибирская империя образовалась незаконно, и хотят силовым путем вернуть ее под свою власть. Война давно закончилась, но мир шаток. И если им удастся взорвать корабли, то…
— В Петербурге то же, что и здесь… — задумчиво сказал я.
— Конечно, — пожал плечами Антон. — И еще важный момент — петербургские занимаются интригами. Хотят стравить одну группу против другой и главная их цель — сделать так чтобы пострадал флот. Поэтому император строго-настрого потребовал от адмирала, чтобы тот ни во что не вмешивался.
— И он послушался? — хмыкнул я.
— Ага, конечно… он очень хитрый и умный. Сам как бы особо не лез в интриги, но зато создал «охранное общество» во главе со своим больным на голову приятелем…, но адмирал ведь сам не при чем!
— Как все запутанно, — вздохнул я. — Ходи и озирайся.
— В нашей организации тоже непросто. Тоже надо смотреть по сторонам. За каждым углом может кто-то стоять и дожидаться, пока ты пройдешь мимо.
Потом мы пошли в другие цеха — в те, в которые я не попал, когда ночью тайно пробирался к контрабандистам. В этот раз они были открыты.
Там делались более сложные вещи, чем в огромном зале недалеко от входа. Станки — странные, ничего похожего я раньше не видел. Обрабатывают металл огнем, электричеством, капают на него какими-то жидкостями.
То и дело по помещению проходят вспышки света, непонятные звуки. Воздух до того наэлектризованный, что волосы пытаются дыбом встать. Народу мало. В основном инженеры сами за станками стоят. В защитных кожаных передниках и стильных очках, закрывающих половину физиономии.
Дальше мы отправились на оружейный склад. Там было на что посмотреть. Еще есть бомбы, патроны, снаряды, торпеды, сказал Антон, но они не здесь, а далеко, чтобы в случае диверсии и взрыва база уцелела.
Глава 16
Но и тут глаза разбегались. Ружья, бьющие электричеством, пушки стреляющие кислотой, картечницы, огнеметы… чего тут только не нашлось. А еще кольчуги, шлема, латы на манер средневековых, превращающие человека в какого-то космонавта — не зря Альбинос позвал Антона, точно не зря.
Но самым интересным были роботы, сделанные по принципу собаки, которая охраняла покои Альбиноса и погибла от моего удара — около стены стоял десяток таких. Но они выглядели проще и были двуногими, похожими на людей и способными нести оружие.
Их тоже было немного, штук пятнадцать, но в случае заварухи они шороху наведут. Обычными пулями их так просто не убьешь, а если им дать в руки огнеметы… даже страшно стало.
— Хотим сделать еще полностью биологических роботов, но пока не особо получается, — сказал Антон. — Альбинос требует их потому, что они проще в производстве, чем эти, но наука приказам не подчиняется.
Пока мы ходили, Антон знакомил меня со своими подчиненными. Вот вы какие, суровые контрабандисты! Прям кафедра технического университета. Худенькие лысеющие очкарики с отсутствующими взглядами. В большом кабинете, где они собирались на совещания, была доска на манер школьной, вся исписанная мелом, висели мишени для игры в дартс, валялись книги бумаги инструменты… в общем очень творческая обстановка.
Дальше, сказал Антон, надо получить удостоверение, поскольку одной моей фотографии для охранников мало.
Удостоверение у «рассветных» — всем удостоверениям удостоверение! Фотка на нем не нужна и вот почему. Написано оно кровью в самом прямом смысле. У меня взяли немного крови из пальца смешали ее с чернилами и этой смесью написали на пергаменте мое имя и какие-то знаки зашифрованные знаки обозначающие должность.
Зачем такие сложности мне было продемонстрированно тут же — выписавший бумагу одноглазый седой старичок взял по виду волшебный фонарь в медном корпусе в который был встроен циферблат с тонкой стрелкой и поднес сначала к моей руке, а затем к надписи.
Фонарь засветился одинаковым оранжево-красным светом. При этом стрелка остановилась на одном и том же делении пройдя где-то треть шкалы. Потом человек понес фонарь к своей руке — свет стал другой, и стрелка прыгнула дальше.
— Нет людей с одинаковой с кровью, — сказал дедушка-писарь и засмеялся жутким хохотом.
На этом обязательная часть моих сегодняшних дел у контрабандистов была завершена. Настало время обеда, и мы пошли в столовую.
Огромный зал делился перегородками на несколько отдельных помещений — для всех, то есть, для рядовых контрабандистов, для руководителей среднего звена (к ним я формально сейчас принадлежу, хотя в подчинении у меня — никого), для самых главных (то есть для альбиноса, его заместителей и лиц еще немного ниже), и отдельное — для инженеров.
Сюда мы и пришли. То, что инженеры принимали пищу сами по себе, очень красноречиво говорило о том, насколько они здесь отдельная каста. Антон тоже всегда обедал здесь, а не в зале для привилегированных.
Наверное, это неправильно, подумал я, с политической точки зрения. Нельзя так отделяться от остальных, можно потерпеть полчаса присутствие тех, кто тебе, может, и не особо нравится. А иначе тебя действительно никто не будет любить… и придется приглашать в свой коллектив человека на должность телохранителя или чего-то такого.
Скажу ему это, но не сегодня. Не стоит лезть с глобальными советами к человеку, которого знаешь всего два дня.
После вкусного обеда (в основном из морепродуктов, что неудивительно), Антон сказал, что я могу идти куда угодно, то есть даже к себе домов, но завтра утром я должен быть здесь.
Если не будет никаких дел, то можно находиться здесь до обеда, причем где угодно, хоть в спортзале, но желательно сообщать Антону или его заместителю Глебу (я с ним уже познакомился, молодой, даже моложе меня, парень, толстенький, но очень энергичный), где меня искать.
Но я отправился в спортзал. Очень уж соскучился по нормальным тренировкам. Оказался там один — все, наверное, на обеде.
Сначала позанимался с тяжестями, потом перешел к мешку. Ой, хорошо-то как! Пока бил, начал подтягиваться народ. Смотрели все на меня хмуро, а особенно хмурые глаза были у тех трех, что участвовали со мной в спаррингах при зачислении в контрабандисты. Сегодня они по некоторым причинам не тренировались. Сидели на лавочке и вздыхали. У двоих забинтованы лбы, у одного — нога, и ходил он временно на костыле. Ну извините, ребята. Вы выполняли свою работу, а я — свою.
Моя ударная техника людей интересовала очень, хотя вида они старались не показывать. Кто я такой, откуда взялся на нашу голову — непонятно. Странные какие-то инженеры пошли. Антон тоже умеет вдарить, но он псих-ботаник, а этот, похоже боец самый настоящий. В общем, купался я в чужом внимании.
