Закованное в синеватую мифриловую броню коренастое тело изнывало от усталости, но гном упрямо брел вперед, преодолевая фут за футом. От пышного черного плаща остались лишь полуобгоревшие ошметки, потрепанные и свисающие со спины. Из-под глухого шлема с наличьем на глаза все время стекал противный пот. Темно-русая борода, доходившая до самого пояса (гном ею очень гордился), с вплетенными золотыми кольцами (от чего она напоминала корабельные снасти) являла собой жалкое зрелище: мокрая, грязная – она была вовсе не такой, какая должна быть у любого уважающего себя гнома. В петлях на спине висела украшенная рунами двусторонняя секира, грозное оружие, верный помощник и единственный друг, – сейчас она была вся забрызгана черной демонской кровью и покрыта копотью.
Подгорный воин остановился, отдохнул несколько секунд, после чего поудобнее перехватил руками длинные бороды мертвых товарищей и потащил их дальше.
Гнома этого звали Торин Камень-Сердце, и был он сыном Балина, сына Дарина. Свое прозвище он получил из-за очень жестокого характера, которым наградил его когда-то давно один демон-колдун (ныне покойный). Чародей Бездны проклял его, превратив перед смертью сердце своего врага в кусок ледяного камня, и сказал, что проклятие сойдет на нет лишь тогда, когда появится в жизни Торина та, кто сможет полюбить его таким, какой он есть: жестоким и злым. Пока же такой не нашлось, и он продолжал идти по тоннелю, хрипя от усталости и обливаясь потом.
Ему очень хотелось отвлечься от своей мертвой ноши и думать о чем-то постороннем, но никак не получалось – мысли упрямо возвращались к бою, когда несколько выживших Хранителей Подземелий отступали по подземному тракту Ктуорна, останавливаясь, уничтожая демонов и… одного за другим теряя своих. Вскоре в живых осталось лишь семеро, в том числе и он. Уцелевшие Хранители подошли к развалинам Монгара, великого подземного города, бывшего когда-то одним из центров торговли Подгорного Королевства Тэрион. В те времена величественные колонны поддерживали высокие своды и терялись во тьме, стены покрывала искусная резьба, а статуи стояли на каждом десятом шагу. Ныне же Монгар лежал в руинах, его стены осыпались прахом, а на основаниях тронов воцарились лишь пыль и осколки камней. Так и все Великое Подгорное Королевство Тэрион, родина гномов, ныне походило на большой, затерянный в черных глубинах холодный склеп…
Демоны напали на них неожиданно, появившись из какой-то неприметной трещины в стене подземелья. Там, в мертвом Монгаре, и сложили свои головы последние Хранители Подземелий. Торин успел привести в действие скрытые механизмы, и огромные непробиваемые створки перекрыли врагу все подходы. Последний товарищ Камень-Сердца, умирая, молил не оставлять его тело и тела друзей на растерзание демонам, молил принести их в оплот Тэрос и похоронить, как подобает по обычаю. Торин, конечно же, поклялся исполнить последнюю просьбу товарища, но, как оказалось, «сказано – сделано» бывает лишь в сказках. Вот так и случилось, что он тащит их по подземельям уже многие мили.
– Убью, – прохрипел Торин, едва не захлебываясь яростью. – Всех тварей убью, только доберусь до вас. Всем головы отрежу, клянусь Дрикхом.
– Прямо-таки и всем? – раздался вдруг голос откуда-то сбоку.
Торин остановился, вздрогнул и выхватил из-за спины секиру. Слева от него во тьме можно было различить едва заметные очертания высокого существа, желтым светом горели большие глаза.
– Ну-ну, негоже сталью встречать союзников. Где твои манеры, борода?
Дикий и веселый рык, который гном сразу же узнал, принадлежал одному из главнейших врагов его народа. Имя ему было Ктуорн Ганет,[31] и тайну его сущности любому могли выдать четыре рога, наглый хвост, которым он обмахивался от жары, и коварный нелюдской взгляд – попросту же говоря, он был демоном. Поэтому нет ничего удивительного, что, как только он появился, вокруг невыносимо запахло серой и смолой.
Гномы отвергали саму возможность иметь заклятого врага в союзниках, но к некоторым из них ловкий хитрец и искусный интриган сумел вкрасться в доверие. Одним из таких и был Камень-Сердце, и не проходило и дня, чтобы он об этом не жалел. Торин относился к лорду Ганету несколько странно: как демона, он его люто ненавидел, как союзника – берег, как великого воина – уважал, а как предателя своих сородичей – презирал.
– Только тебя сейчас и не хватало, – прорычал Торин. В прорези шлема блеснули яростью два зеленых зрачка. Секира вновь заняла свое место за широкой спиной.
– Отгадай загадку, Торин Камень-Сердце: одна борода тянет за собой еще шесть бород.
– Очень смешно, Ктуорн, – рыкнул гном и продолжил свой путь. – Как бы за дерзость тебе не поплатиться.
– Я знаю, что смешно, – вышагивая рядом, самодовольно отвечал демон, пропустив вторую часть ответа мимо ушей. Звук тяжелых шагов подчас сопровождался царапаньем когтей по камням. – Знаешь, было бы намного смешнее, если бы ты волочил их на спине в саму страну Смерти. Глядишь, и никаких Проводников не понадобилось бы.
– Он идет, да еще и треплется, будто душу выторговывает… Нет чтобы помочь.
– Что? – искренне поразился Ктуорн. – Чтобы я волочил гномов? Где это слыхано?
– Ну, тогда пасть свою закрой, пока я голову тебе не отрезал… – пропыхтел Торин, уже еле-еле переставляя ноги в тяжелых стальных башмаках.
– Я принес тебе пренеприятнейшее известие. Для вас, коротышек, конечно, – уточнил Ктуорн, мелочно наслаждаясь оскорблением, что было вообще-то не присуще остальным представителям высшей демонской знати.
– И что же это за известие? Царь Бездны спилил себе рога и подался в монастырь?
– Эх, если бы, но все намного страшнее… – Демон сделал трагическую паузу, надеясь удивить гнома. – Сорвана Печать. Пятый Меч Бансрота…
– Неужели? – равнодушно спросил Торин. – И что же?
– Ты что, не понял, Камень-Сердце? – Ктуорн опешил – он не ожидал такой реакции. После слов «сорвана Печать» самое меньшее можно было ждать обморока.
– Прекрасно понял. Сорвана Печать – значит, еще один демон отведает моей секиры.
– Глупец! Этого демона тебе не одолеть! Драгнауров такие, как ты, не убивают!
Драгнаурами называли демонов первого круга – самых могущественных из порождений Бездны. Они могли выпить взглядом душу из любого живого существа, лишь только заглянув в глаза своей жертве. Они были огромные и сильные, и они спали, скованные Девятью Печатями, наложенными на их темницы самими богами еще во время далекой Войны Титанов, когда был побежден Бансрот. Если сорвана Печать – значит, чудовище разбужено и в любой миг может вырваться на свободу.
