сначала тихо, будто под ногами потрескивает лёд, но вот тряслось сильнее, словно сама ткань мироздания рвалась по швам. И тогда Грань не выдержала, ведь была слишком истончена.
Мир содрогнулся, и раздался едва слышный, но пронзительный хруст. В воздухе, прямо посреди долины, зияла едва различимая чёрная трещина. Она пульсировала, с каждым ударом расширяясь, а изнутри вырывались алые молнии. Они метались, словно пойманные в ловушку существа, жаждущие вырваться на свободу. За трещиной виднелась тьма, клубившаяся, как дым. Алые сполохи хаотично разрезали её, на мгновения высвечивая чуждый и непостижимый ландшафт иного мира: извивающиеся, будто живые, каменные шпили и огромные силуэты, медленно движущиеся в далёкой мгле. Каждый их шаг отдавался гулким рёвом, который проникал в самые глубины сознания и заставлял сжиматься сердце.
И тут, в глубине портала зажглись две алые точки — глаза, полные древней, первобытной ярости. Затем вспыхнули ещё одни, и ещё. Первое существо вышло из разрыва, нет, скорее выползло. Его длинные конечности, увенчанные загнутыми, как серпы, когтями, скользили по земле, почти не касаясь её, и оставляли за собой чёрные, дымящиеся следы, похожие на ожоги. Сама тьма на его коже не лежала неподвижно, а шевелилась, переливалась и текла, будто это создание было слеплено из живого мрака. Существо медленно подняло голову, и из его пасти, усеянной иглами-зубами, вырвался звук, не поддающийся описанию — не то рык, не то влажный, щёлкающий шёпот, который проникал прямо в кости, обдавая изнутри холодом. За ним из разрыва хлынули другие. Одни, не мешкая, бросились вперёд, и их когтистые лапы с глухим стуком впивались в мёрзлую землю, оставляя вмятины, от которых во все стороны расползались трещины. Другие замерли на месте, прислушиваясь к новому для них миру, пробуя его на вкус. Разрыв пульсировал, с каждым мгновением расширяясь и насыщаясь тьмой. Алые отсветы плясали в глазах тварей, которые теперь с жадным, ненасытным голодом оглядывали долину. Они пришли за этим миром. И мир уже чувствовал это.
Внезапно из клубящейся тьмы разрыва вырвалась огромная птица, вся окутанная сгустками мрака. Её крылья, раскинувшись на добрых несколько метров, с каждым мощным взмахом поднимали вихри снежной пыли, а воздух буквально дрожал под её тяжестью. Птица круто взмыла в небо, на мгновение закрыв собой остатки блёклого света, и над долиной опустилась тень. Её пронзительный крик, полный торжествующей злобы, прорезал гул толпы. А следом из разверзшейся бездны ринулись другие — целая стая чёрных, как сама ночь, созданий. Эти птицы принялись кружить над долиной, словно ищейки смерти, высматривая добычу.
Геральд стоял, запрокинув голову, и смотрел вверх, не веря собственным глазам. Это случилось. Он сделал это — разорвал грань. Теперь безграничная сила будет принадлежать ему. Звери Хаоса медленно сомкнули круг, отрезая ему пути к отступлению. Они смотрели на чужака изучающе, почти насмешливо, и, хотя ни одно не
