в тугой замок у самых грудей, и тишину вокруг начал рвать их шёпот. Низкие, гортанные слова молитвы, будто сами срывались с их губ, наполняясь запретной магией. Воздух стал тяжёлым и давящим. От напряжения скрипели зубы, но они не останавливались.
— Мы взываем к тебе… Услышь наши молитвы… Приди в наш мир… — вырывались из их глоток слова на мёртвом языке, звучащие так, будто говорил кто-то чужой, стоящий за их спинами.
Звуки сливались в единый поток, секунда за секундой, и тут пространство перед ними вдруг заколебалось, а воздух резко хрустнул. Нил чувствовал, как его собственная сила уходит стремительно и безвозвратно, но этого всё равно не хватало. Он сбился с ритма, и в его голосе прозвучала отчаянная растерянность.
— Я не понимаю… Почему грань не разорвалась?
Геральд посмотрел на него с холодным, почти отеческим снисхождением, каким смотрят на неразумного ребёнка.
— Скоро, — произнёс он, и в его голосе звенело нетерпеливое предвкушение. — Нужно лишь произнести последние слова.
В глазах юноши вспыхнула горячая, наивная надежда. Он жадно ловил каждый вздох наставника. Мужчина лишь усмехнулся уголком губ.
— Повторяй за мной.
Его пальцы в это время незаметно скользнули к рукаву, а Нил, ничего не подозревая, смотрел ему прямо в глаза с преданностью пса, ждущего команды. Он горел от нетерпения — ещё миг, и он разорвёт грань, увидит Хаос. Ему же обещали. Он верил.
— Во имя Хаоса… — размеренно произнёс Геральд.
— Во имя Хаоса, — тут же, с горячей верой повторил Нил.
И тогда Геральд широко, почти блаженно улыбнулся. Его рука взметнулась, в пальцах сверкнула сталь, и узкое лезвие плавно вошло в грудь юноши. Раздался короткий, захлёбывающийся вскрик. Нил дёрнулся назад, но было уже поздно. Он смотрел вниз, не в силах поверить: из его груди торчала рукоять кинжала, а по одежде и коже уже расползалось алое пятно. Он поднял на хозяина взгляд, полный недоумения и боли, а тот улыбался с безмерным, ликующим счастьем, словно обрёл всё, о чём только мог мечтать.
Шагнув назад, Геральд снова сложил руки в замок и продолжил нашептывать молитву. Его шёпот стал громче, плотнее, он разрывал воздух и заставлял звенеть в ушах, напитываясь силой, что теперь лилась из раны обманутого юнца. Нил попытался что-то сказать, прошептать, проклясть, но язык не слушался, в уголке его губ выступила алая капля. Она медленно потекла по подбородку, оставляя влажный след. В его широко распахнутых глазах на мгновение вспыхнул болезненный, чёрный отсвет, затмивший зрачки, но тут же погас, оставив лишь пустой и остекленевший взгляд, устремлённый в никуда. Его тело медленно, почти неловко рухнуло вперёд, в холодный снег. Горячая кровь хлынула из раны, окрашивая белизну алыми, дымящимися струями. Кровь жадно впитывалась в снег, растекаясь причудливыми узорами, а затем будто ожила. Отдельные капли, словно повинуясь неведомой силе, медленно потянулись в стороны. Они ползли, переплетались между собой, сливаясь в древние знаки, значение которых этот мир давно позабыл. Ритуал был завершён. Земля, напоённая жертвенной кровью, наконец ответила. Над заснеженной долиной поползла чёрная пелена. Пространство вокруг задрожало,
