— Что ж, наверное, ты прав. Итак, я слушаю тебя, Тобий.
— Мой народ в течение долгих столетий скитался по миру в поисках земли обетованной, и подвергался лишениям и угнетению, пока наш пророк Моисей не привел нас в землю обетованную. Сам Господь явился ему на вершине горы Синай, указал ему путь и передал свои заветы в виде каменных скрижалей.
При этих словах на лице Квинта появилась ироничная улыбка.
— Вы услышали что-то смешное, учитель? — Обратился к нему Аврелий, прерывая иудея.
— Вовсе нет, мой юный друг! — Неожиданно перейдя на геянский, весело ответил Квинт. — Очень хорошо помню этот фокус с голограммой. Старик Моисей, при всем моем к нему уважении, чуть не рехнулся, когда в пламени «необжигающего огня», ему явился бестелесный образ Всевышнего.
— Так это были Вы? — Удивленно переспросил юноша.
— Нет, нет! Не я, но все это представление было подстроено не без моего участия. Я потом расскажу тебе эту забавную историю. Прошу прощения, уважаемый Тобий, — снова по-арамейски обратился Квинт к изумленному иудею, — продолжай, я весь внимания.
— Так вот, по указанному пути Моисей привел нас в Землю обетованную, где и сейчас проживает мой народ, строго выполняя заповеди, дарованные нам Господом. В разные времена нами правили разные правители, но нет более почитаемого правителя, чем царь Давид, при котором наше государство добилось наивысшего своего величия и богатства, благодаря трудолюбию его народа и его вере в Всевышнего. А сейчас мы вынуждены жить под бременем царя-самозванца, этого выродка Ирода, который всех нас превратил в своих рабов, который попирает сами основы нашей веры. Все мы ждем, когда наступит долгожданный день пришествия в мир Мессии, в который родится наш Спаситель, истинный царь иудейский от корня Давидова, и освободит нас от ненавистного Ирода.
— И когда же это, по твоему, произойдет, уважаемый Тобий? — Спросил Квинт.
— Этого мне не ведомо, господин, но я свято верю, что день этот непременно настанет. Знаю лишь одно, что царь иудейский родится в семье от корня рода Давидова.
— И много ли таких семей в иудее?
— Нет, мой господин, совсем не много.
— Откуда тебе это известно?
— Как я уже говорил, я служу при храме Иерусалимском. Среди многочисленных священнослужителей, много таких, которые вместе с первосвященниками, забыли о божьих заветах, и превратили храм в гнусный вертеп, в котором хозяйничают разного рода нечистые на руку торговцы, и просто мошенники всех мастей, но есть и такие, которые свято чтут божьи заповеди и ведут праведный образ жизни. Служение Господу нашему, свело меня с человеком, имя которому Захария. Если кого и называть праведником, так только его. Несмотря на то, что Господь послал ему и его жене Елисавете, тяжкое испытание, не дав им детей, он продолжает свято верить в чистоту помыслов Господа нашего и даже благодарит его за то испытание, которое бог послал ему. И еще он верит, что господь смилуется и, несмотря на преклонные года, одарит его и жену его младенцем, который продолжит род его.
Однажды Захария поведал мне, что нашел в храме древние книги, в которых описываются все роды нашего народа, начиная от самого сотворения мира и первых людей — Адама и Евы, созданных Господом нашим, и где, в отличие от других летописей, древо это выстроено не только по мужской, но и по женской линии. Мне удалось уговорить Захарию дать мне взглянуть на эти книги. Несколько лет я изучал их, пока не дошел до нашего времени, и вот что мне удалось узнать.
В Иудее сейчас всего несколько семей, являющихся прямыми потомками царского рода Давидова, но лишь в одной из них есть незамужняя женщина, которая и может быть единственной матерью Спасителя. Имя ей Мария, и она сейчас воспитывается при храме.
— С чего же ты взял, что именно этой женщине суждено стать матерью будущего царя иудейского? — взволнованно спросил Квинт.
— У родителей этой девочки, так же как и у Захария с Елисаветой, долгое время не было детей, но когда священник отказал ее отцу в принесении богу жертвы, поскольку тот был бездетен, отец Марии удалился в пустыню, а жена его осталась дома одна. Тогда им обоим было видение ангела, возвестившего, что господь внял их мольбам и посылает добрую весть о скором рождении у них дочери, которой уготовано великое будущее.
При этих словах иудея Квинт вздрогнул.
— Назови имена родителей этой девочки! — хрипящим от волнения голосом попросил он.
Отец ее — благочестивый Иоаким, небогатый человек родом из Галилеи не является наследником корня Давидова, а вот мать — благочестивая Анна, является прямой наследницей царского рода, и не только. Родословная ее ведется от самой Евы — прародительницы всех людей.
Лицо Квинта стало белее простыни, дыхание прерывистым, все лицо покрылось каплями пота.
— Что с Вами, учитель? — Воскликнул Аврелий, а Мерцил поспешил подойти к Квинту, находящемуся в полуобморочном состоянии.
— Ему плохо, Аврелий, зови скорее Цилию, — взволнованно потребовал Мерцил, а Вы Тобий, пожалуйста вернитесь в свои покои. Когда хозяину станет лучше, Вы сможете продолжить свой рассказ.
— Нет! — Прохрипел Квинт, пусть останется! Тобий, прошу Вас, подойдите ко мне. Повторите, как имя матери Марии.
Иудей подошел к Квинту и тот взял его за руку.
— Ее зовут Анна, господин. — Прошептал изумленный священник.
— Спасибо, Тобий! — Ответил Квинт. — Ты даже себе не представляешь, какую весть ты мне принес. Отныне ты самый желанный мой гость и, если позволишь, друг.
В таблинум вбежала Цилия с небольшим чемоданчиком в руках, от вида которого, у иудея еще более вытянулось лицо и еще шире раскрылись глаза. Ничего подобного этому предмету ему никогда в своей жизни видеть не приходилось.
— Прошу Вас всех, — закричала она, — пожалуйста, покиньте комнату.
Девушка раскрыла чемоданчик и, подсоединив кучу датчиков начала манипулировать сенсорами. Между тем, Квинт продолжал бормотать:
— Вы слышали, ее имя Анна! Мне срочно нужно в Египет.
— В Египет? — Воскликнул, находившийся уже в дверях, Аврелий. — Но почему в Египет? Мы ведь говорили об Иудее!
— Ты не понимаешь! Я должен быть в Египте!
— Аврелий! Уйди! — Крикнула Цилия. — Ты мне мешаешь работать!
Юноша послушно вышел и закрыл за собою дверь. В атриуме его дожидались Мерцил и Тобий.
— Ну, что там? — Спросил Мерцил.
— Не знаю, похоже, сердце, — ответил юноша, растерянно пожимая плечами, — вот только не пойму, причем здесь Египет, и что из рассказа нашего уважаемого гостя могло так взволновать учителя, чтобы вызвать сердечный приступ.
