массовую игру почище любого взрослого.
Я же в гостях у Виала изнывал от бездействия. Занялся перечитыванием фолиантов Озерова, но снова мало что из них подчерпнул. Заумные тексты и никакой конкретики. Видать, всё ещё не моего уровня эти знания. Читал и в пути, на ночных привалах; делал это вдумчиво, осмысленно, и даже многое начал понимать, но всё время казалось, что какой-то глубинный смысл, заложенный в этих книгах, постоянно ускользает от моего внимания: тонны информации — и ничего применимого на практике. Как по мне — банальная житейская мудрость.
Провожатые уверенно вели меня от одного Путевого Камня к другому. Уже минула вторая неделя, как мы покинули Этсу, но пейзаж вокруг практически не изменился: всюду, куда ни взгляни, — зелёное травяное покрывало до самого горизонта. Ирт и второй кочевник почти не разговаривали со мной в пути, лишь несколько раз отделались скупыми фразами. Информаторий оповещал о неизменности их отношения ко мне в течение всего пройденного пути: почтение и настороженность.
Каждый день вот уже почти месяц проходил однообразно: неспешная долгая скачка, редкие короткие остановки для приёма пищи и ночёвка с попеременным дежурством. Мы двигались быстро и, кажется, достигли нужного места даже раньше, чем планировалось.
— Мы не пойдём дальше следующего Путевого Камня, — на одном из привалов сообщил Ирт. — Те земли уже не принадлежат людям.
Я кивнул, подтверждая, что задачу, возложенную энси Виалом, они честно выполнили и спокойно могут возвращаться домой. Но Ирт удивил меня уже следующей ночью. Он подсел к разведённому костерку и завёл весьма интересную беседу.
— Энки-ойя, — осторожно начал он, — я понимаю, что могу стать для тебя обузой в Ишиме, но позволь мне разделить с тобой весь путь и, если позволит Судьба, вернуться живым. Если же нет — то сложить голову не от клинка недруга или от клыков изменённых тварей Степи, а в бою с древним и могущественным врагом.
Я несколько минут молчал, переваривая высокопарный монолог, казалось бы, необразованного кочевника. Думал ещё дольше, а Ирт всё это время смотрел на меня, не отводя решительного взгляда.
Неизвестно, что ждёт меня в Ишиме. О тамошнем враге неизвестно ничего, кроме того, что он обладает ментальными способностями. Как по мне — мерзость наравне с тёмной магией.
«Или нет?»
Поймал себя на мысли, что дар м'ер-Са'эри уже не вызывает такой неприязни, как раньше. Скорее всего потому, что сталкиваться с ним пришлось уже не единожды. Привык, вероятно.
Что же до Ирта и его просьбы… О каком бое он говорит вообще? Если слухи правдивы, то его незащищённый разум возьмут под контроль уже возле следующего Путевого Камня — и вот тогда он действительно может стать обузой. Накинуться ведь может на меня, причём в самый неподходящий момент, и что тогда? Придётся его убить. Но и обижать отказом смелого до безрассудства хуррита не хотелось. Он опытный следопыт-путешественник, знаток Бесконечной Степи и повадок её обитателей. Такой компаньон мог бы мне пригодиться, но… Но опять же: если слухи правдивы, он действительно станет не только обузой, но и будет представлять опасность.
— Похвальное рвение, Ирт. — Я посмотрел на его, словно вытёсанное из гранита, обветренное лицо. — Я смогу защитить твоё тело, но не твой разум. Ответь мне честно: нужен ли мне соратник, потерявший рассудок в пылу сражения?
Он ещё некоторое время смотрел мне прямо в глаза, после чего коротко кивнул и одним движением через голову стянул с себя просторную рубашку.
— Справедливы твои слова, Энки-ойя. — Ирт бросил рубашку к ногам и раскинул руки в стороны, предлагая мне рассмотреть его тело. И там было на что смотреть.
Это была какая-то сложная татуировка: кружочки, линии, завитушки — всё переплелось настолько плотно, что сквозь чёрный рунный узор едва была заметна кожа на груди и животе. Татуировка была свежая, словно её нанесли совсем недавно. Кожа воспалилась.
«Он же не сам себе в дороге её набивал?» — удивлённо подумал я. — «Или ему друг помогал?»
От татуировки исходила сила — чужая, совершенно мне незнакомая. Не стихийная, не тёмная — ничего из того, с чем приходилось встречаться ранее. Она ощущалась как что-то пространственное, эфемерное. Совершенно непонятная сила, как и смысл, заложенный в этот сложный узор.
— Что это? — поинтересовался я.
— Защитная эмблема, — ответил кочевник. — Видящая нанесла мне её перед отбытием из Этсу.
— Для чего она?
— Ты разве не читаешь руны, ойя? — удивлённо спросил он.
— Я не искушён в рунном искусстве, — поспешил оправдаться я. — Моя стезя — бой.
Ирт уважительно кивнул, услышав последнюю фразу, и ответил:
— Татуировка должна защитить мой разум от того, что поселилось в Ишиме.
— Хм… — было над чем задуматься.
Получается, кочевники вполне могут сопротивляться ментальному воздействию с помощью так называемых эмблем-тату. Тогда почему из года в год они уступают территорию тварям из Ишима? Может, всё не так просто?
— А минусы какие? — решил уточнить я.
— Видящая всегда в моей голове. Она не впустит в неё посторонние голоса.
Ах вот оно что! Теперь понятно, почему хурриты до сих пор не освободили Ишим. Попробуй найди хотя бы сотню добровольцев на заклание собственного разума.
То есть получается, если кто-то постучится в голову к Ирту, оттуда должен раздаться окрик: «Занято!» Так, что ли?
Подозреваю, что всё именно так. Видящая Этсу захватила разум Ирта и наверняка в курсе всех его мыслей, а также может внушать свои.
Но способ хороший. Эдакий костыль за отсутствием мир-камней. Причём работает даже на неодарённых. Надо будет навести справки об этом искусстве по возвращению. Возможно, обзаведусь парой защитных татуировок.
— Хорошо, — согласился я после долгого раздумья. — Я буду не против твоей компании. Но ты должен понимать: если твоя защита не сработает, я буду вынужден убить тебя — и сделаю это без колебаний.
Следующий Путевой Камень стал местом расставания. Кочевник, имени которого я так и не удосужился узнать, поворачивал назад, а нам с Иртом предстоял путь в сторону Ишима. По предварительным прикидкам, длиною около двух недель.
Ирт со вторым провожатым расстались крепким рукопожатием, молча и без сентиментов. Я же удостоился только уважительного кивка с его стороны. Коротко кивнул в ответ, после чего кочевник, пришпорив коня, ускакал прочь.
— Твоя татуировка сводится? — поинтересовался я в один из очередных дней пути, который мы всегда проделывали в гордом молчании. Ирт, видимо, от природы был немногословен, или, скорее, из уважения к моей силе предпочитал не беспокоить досужей болтовней.
— Видящая сотрет ее, если мне посчастливится вернуться из Ишима, — ответил он.
— Давай начистоту, — я остановил Ориона и строго посмотрел на
