любила Святую Землю, а тут ещё смертные подбавляют дыма с копотью: когда радиоточки эти проклятущие весь день напролёт одно и то же гудят чуть не над твоей могилой — никуда не денешься, отлетит кукушечка-то. А у них там, в Приморье, не то что по радио — по примусу и то передают, что Святая Земля главный враг. И я так скажу: кое-какие основания у них на это есть. Они ведь до сих пор оклематься не могут от Тангры. Дивная королева же Горслинду Святоземельскому махнула в подарок Добрый мыс, вместе с портом — сделала приятное отцу. А уж как Добрый мыс Приморью сейчас пригодился бы! Через него и предгорья Драконьего Хребта сухопутные пути шли на континент, а теперь, значит, Хребет Приморье от всего Великого Севера отделяет, как крепостная стена. Торговлишка — только по морю. Перелесье по суше — рукой подать, а по морю — у-у! Можно через этот узенький путь между горами, но ведь здесь опять же святоземельцы: мол, будете заноситься — закроем да и всё. Плавайте корабликами, рыбки наши — кругом, в обход, месяц вместо пары дней, а потом прибережцам заплатите за провоз по их реке. Вот приморцы и думают, как бы вернуть Добрый мыс, а с ним заодно и Светломорье прихватить, просто заодно, чтоб два раза не ходить. Хорошие торговые пути: и Перелесье, и Заболотье, и озёрные королевства — сразу всё становится очень удобно и красиво.
— Она же дружила с Лео… — заикнулся я. — Клисса…
— Так историю Лео все Сумерки знают, — кивнул Ричард. — Его же из-за королевы Уэльмы убили, он вроде жестоко пострадал от святоземельских благих дев. Клисса его и привечала как пострадавшего. Думала, я полагаю, что он ей в случае чего будет союзником. Тем более, что матушку Лео в Сумерках, Княгиню Зельду, впрямь убили по приказу вашего расчудесного клира, ещё до короля Эральда. Вот Клисса и думала, что у неё-то с Лео точно Сумерки общие, что он мстить будет всему вашему двору и клиру заодно. А он — вон что… Святоземельский дворянин. Земля, родные могилы, честь… Конечно, после такого у них и дружба врозь.
— Но Уэльма — не благая святоземельская дева же, — сказала Глейза. — Она вообще из Заозерья родом была. Вдова государя Иллроя, мать государя Далора. При чём тут?..
— Ну так Иллрой ей же корону официально передал, — сказал Лэрик. — Он же от сепсиса умирал, да, так говорят? На турнире пырнули… ну и туда… У самого с даром целителя был швах, если верить летописям — с денежками выходило лучше, а Далору сколько было, год? Два? Ну вот, король умирает, корону передаёт любимой жене, не как регентше, а все права, ля-ля-ля, а её благодать осеняет на коронации со страшной силой, м?
— А отчего он все права-то передал, Лэрик? — спросил Рошер. — И как ему Малый Совет позволил?
— Пёс знает… любил, наверное, — Лэрик нервно дёрнул плечом. — А может, здраво подумал: так она вернее деточку не грохнет. Когда регентша — ну ведь прям руки чешутся у многих. А так — королева, вся полнота власти, деточка растёт себе, не мешает. А вырастет — сама разберётся, нормально. Неглупо так-то. И сработало, что показательно.
— Ребята, — сказал я, — простите, нам бы сейчас думать не об этом.
— А войны с Приморьем вообще никто не ждёт, — сказал Рошер. — Их как-то всерьёз не воспринимают.
— Сложненько им с вами будет воевать, — сказал Ричард. — Армия через горы не пройдёт. Через Добрый мыс бы — запросто бы, а теперь всё, подсуропила Тангра, закрыта дверца. Если только на море силой мериться… ну, как всегда. Пиратствовать помаленьку. Адмирал Олгрен Прибережский ещё, я думаю, юнгой был, а ваши с приморцами на море уже друг у друга кораблики либо топили, либо уводили. Но это не та война. Та будет с нами. Всё к тому идёт.
— С Перелесьем, — кивнул Лэрик.
Рошер тоже сделал какой-то согласный жест.
— А вы пришли, выходит, разговаривать с детьми короля своих врагов, Ричард? — спросила Глейза.
— Так ведь не ваш батюшка нам враг, светлая леди, — грустно улыбнулся Ричард. — Ад. Я вот в перелесской армии был, когда в Перелесье ад у власти стоял. Знаю, как его прикармливают собственными солдатиками. Ты ж понимаешь, подпоручик, что пойдёшь на корм аду, верно?
— Ты знаешь⁈ — заорал Рошер потрясённо.
— Как не знать. Всё это у нас уже было. Как чернокнижники или, по-вашему, ведьмаки, дорываются до власти — так армия под нож и идёт. Зачем им в тылу всякие чистоплюи с оружием… Заставить присягнуть можно. Обманом. Но всё равно ненадёжно выходит: клянутся-то перед Богом — а обязанные оказываются аду. Какой-нибудь сильно умный может это понять да и решить, что враги у него оказались за спиной. У нас вот чернокнижники такую ошибочку сделали: нашёлся отчаянный, сломал систему…
— Маршал Норфин? — спросил Рошер.
У него такое лицо было… я подумал, что ему Ричард ещё более свой, чем мне.
— Он самый, — сказал Ричард. — Маршал Норфин. Его убили в коронацию… горе… но он успел сделать всю работу. Когда ваш Иерарх Норфина убил, ад уже настоящей силы не имел, так, злобился. Красиво вышло у перелесцев… но только, боюсь, у вас не выйдет так.
— А как ты видишь, почему? — спросил Лэрик. С каким-то даже азартом.
— У вас ведь не крикнешь, как Норфин, мол, бей чернокнижников, адово отродье, они в королевском дворце засели, — сказал Ричард. — У вас клир. Как пойдёшь против церкви… с детства завинчено: мы ж не враги Божьи… и это главная адова подлость…
— Большая удача пропаганды, — сказала Глейза. — Про всё и про всех можно плохо, но про клир можно только хорошо, потому что иначе выйдет ересь и богохульство. И точка. Все знают.
— Ещё и уживается в одной голове, что ведьмак — дело богоугодное, — грустно сказал Рошер. — Как у моего отца.
— Ладно-ладно, сюпруг, это у всей Святой Земли в башке такая каша… и что делать, неясно, — Лэрик взглянул на Ричарда хмуро. — Вам ведь тоже неясно? Ни вам, ни Лео?
— У Лео положение такое, печальное, — сказал Ричард. — Как в осаждённой крепости. Умники из клира всё сумеречными щитами разукрасили, не проехать, не пройти. На нервы давит, думать тяжело. А я — стихийно-вольный, шляюсь, где хочу, предела-то нет… Если
