Он раскланялся и скрылся в толпе. Алтан недобро глянул ему вслед. Я уткнулся во вторую кружку с элем в надежде уловить хоть отголоски хмеля, без которого в компании подвыпивших инквизиторов и мрачных шраванцев было тяжело находиться. Политические вопросы меня сейчас волновали куда меньше, чем возможность провести ночь под надежной крышей, закутавшись в сухое одеяло. Глотая пресный напиток, я прислушивался к негромкому разговору шраванцев. Похоже, речь шла о каком-то долгожителе по имени Бхарани и его свадьбе. Это походило на бессмыслицу, и я высказал свои сомнения по этому поводу Айре. Она тихо засмеялась в ответ и снисходительно похлопала меня по руке:
– Ты делаешь успехи, дитя, но еще немного путаешься. Бхарани – не долгожитель, это древний род, который правил объединенным Шраваном много веков подряд вплоть до середины века Землепашца.
– И что же тогда случилось? – спросил я, беря третью кружку с безвкусным элем.
– Говорят, последнего представителя рода Бхарани убили, – сказала она. – Убийц так и не нашли, а их искали очень тщательно: Бхарани были неприкосновенны, их почитали, как на нашей земле чтут Пророка. Во времена их правления Шраван процветал и был непобедим.
– Кому же было выгодно это убийство?
Айра неопределенно взмахнула рукой:
– Да всем. Гофийской Империи, Сармантии, Дориону. Возможно, предатель родился и в Алмазных Песках, кто знает? С тех пор утекло столько воды, что никто ничего уже и не скажет. Возможно, в архивах Орлиного Гнезда еще сохранились сведения, и то маловероятно. Да и кто бы стал их искать? Род Бхарани канул в вечность, а Шраван разбит на крошечные осколки, между которыми мир длится не дольше одного месяца.
– Печально, – зевнул я, прикрывая рот ладонью. – Но какое отношение это имеет к свадьбе?
– Ах, прости, – улыбнулась Айра, – это так по-стариковски: начать разговор и забыть, о чем он. В шраванской традиции желать молодоженам на свадьбе основать род Бхарани. Это означает иметь крепкую семью, уважаемую народом. И, разумеется, быть мудрыми правителями и однажды объединить Шраван.
– Разве это возможно?
– Конечно, нет, – она хитро посмотрела на меня, – но людям свойственно желать другим всякие невообразимые глупости. Особенно на свадьбах.
Я почувствовал толчок в спину и резко обернулся. Проходящий мимо пьяный матрос, распространяя вокруг себя запах паршивой выпивки, кривляясь, отвесил мне поклон.
– Премного извиняюсь, – пробормотал он еле ворочающимся языком.
Не знаю, что именно повлияло – выпитый эль или тяжелая дорога, но мне было лень даже как-то отвечать ему. Что взять с пьянчуги? Но матрос недалеко ушел. Он, разворачиваясь, налетел на спину Тэда, да так, что тот качнулся вперед и плеснул самому себе в лицо эль из полной кружки.
– Что такое?! – инквизитор резко обернулся.
– Ах, простите, распрекраснейший господин, – пританцовывая, проговорил матрос. – Я не заметил вашу спину. Но если бы вы сидели ко мне лицом, то уж ваш нос мне было бы трудно не заметить!
– Что ты сказал? – Тэд схватил его за грудки и встряхнул.
– Оставь его, – махнул рукой Рэми.
– Да, оставь меня, бедного матроса, – продолжал тот фиглярство. – А я помолюсь за здоровье твоей матушки, что отважилась рожать младенца с клювом на все лицо.
– Что?! – взревел Тэд и швырнул матроса на стол. – А ну-ка, повтори, что сказал!
Он опустил тяжелый кулак на голову пьяного бедолаги.
– Прекратить! – крикнул Рэми.
Остальные инквизиторы возмущенно загудели, доказывая, что у Тэда есть полное право испытывать справедливый гнев. Со всех сторон в нашу сторону стали с любопытством поглядывать и перешептываться. На крики матроса мгновенно отреагировали его собратья.
– Глядите! Наших бьют! – визгливо вскрикнул небритый старикашка с огромной золотой серьгой в ухе.
– Шли бы вы, господа инквизиторы, молиться в другое место!
К нашему столу устремились корабельщики, кто с ножом, кто с бутылкой.
– Господа! – Рэми поднялся и обвел их взглядом, – вышло недоразумение, мы не хотим…
– Умолкни, святоша! – один из матросов замахнулся на того кулаком, но тут же был отброшен в сторону Рурком.
– Навались! – вскричал все тот же противный старикашка.
Инквизиторы вскочили на ноги. Кто достал меч, а кто и с голыми руками кинулся на матросов. На Тэда навалилось сразу двое моряков, которые начали его пинать, кусать и бить кулаками. Он взвыл как пес, ужаленный осой, и, стряхнув с себя противников, принялся метелить их ногами. Рэми пытался вразумить своих людей, но его попытки закончились тем, что на его голову опустил бутылку один из матросов. Ноги инквизитора подогнулись, и он успел вцепиться в стол, чтобы не упасть. Прикоснувшись к голове, он посмотрел на руку, та оказалась вся в крови. Побелев от ярости, он схватил со стола кувшин и со всей силы ударил им нападавшего по лицу. Из разбитого носа хлынула кровь.
Айра нервно начала рыться в сумке, а я потянулся к кинжалу. Разнимать пьяные драки мне уже приходилось. Правда, для этого я использовал тупое оружие, и обычно достаточно было появления отряда стражи, чтобы нарушители порядка усмирились.
– Стоять! – жестко произнес Лис.
Я повернулся к нему в некотором замешательстве. Остальные шраванцы, хоть и бросали взгляды в сторону дерущихся, но также оставались безучастными. Возможно, Лис предпочел бы сделать вид, что ничего не происходит вовсе, но наш стол то и дело толкали, а на меня и Айру постоянно пытались налететь матросы, сцепившиеся с инквизиторами, и ему пришлось принять другое решение.
– Уходим, – объявил он, поднимаясь.
Я был изумлен, если не сказать больше.
– Как?! Мы что, не поможем им?
– Хранва! Безумная страна, – зло процедил он сквозь зубы. – Я никогда не стану участвовать в драке ради забавы. Или ты полагаешь, что лучше было бы забить этих дикарей как скот?
Шраванцы поднялись вслед за своим предводителем. Мне очень не хотелось уходить, я чувствовал в этом что-то особенно неправильное. Но стоило встать, как меня тут же в полете сбил с ног один из матросов, который, упав, больше не шевелился. Айра отскочила в сторону с удивительной для ее возраста прытью.
