Девочка с гордостью показывала своих глиняных друзей — кукол, лошадок, овечек.
— А у тебя есть игрушки? — продолжала она.
Рабор достал из кармана портативную игровую приставку, которую папа ему подарил на день рождения.
— Вот! — показал он, вытянув руку.
— Что это? — удивленно рассматривали невиданный предмет дети, — и как ты с этим играешь?
— Вы что, никогда не видели приставку? Глядите!
Ра нажал на сенсорный экран, на котором тут же появились веселые персонажи компьютерной игры, предлагающие отправиться в сказочное путешествие по волшебной стране. Мальчик выбрал одного из героев и начал вести его по указанному маршруту, ловко обходя препятствия и ловушки.
Ева и Адам, раскрыв глаза от изумления, смотрели на это чудо, и никак не могли понять, как это Ра смог засунуть в такую маленькую игрушку живых человечков. Ева вспомнила, как мама часто рассказывала, будто ее старшая сестра, Лея, вышла замуж за бога и улетела с ним на звезде. Но ведь Лея сейчас там, с мамой, а Ра ее сын, значит, получается, что он сын бога, а может быть и сам бог, поэтому может делать такие чудеса. Ева обратилась к продолжающему играть и уже прошедшему несколько уровней игры Рабору:
— А это правда, что ты с мамой и папой летал на звезде по небу?
— Не на звезде, а на звездолете. Мы прилетели к Вам с Геи. Она очень далеко. Там наш дом. Раньше маленьким не разрешали летать в космос, а сейчас только мне и Эос разрешили.
— Кто это, Эос?
— Она моя двоюродная сестра. Она хорошая, но с ней неинтересно играть. Эос любит возиться с куклами, а мне нравится играть с роботами.
— У нее много кукол?
— Полно! Ей все дарят кукол, и Дита, и Иза, и Темис, и другие.
— Ра! Ты знаешь богиню Изиду?
— Еще бы! Она моя бабушка.
— А она и вправду такая красивая, как никто?
— Ну да, красивая, но моя мама тоже очень красивая, а ты, Ева, очень похожа на мою маму и на Диту, значит и ты красивая.
Личико девочки залилось краской, но ей было очень приятно, что ее назвали красивой.
— Ра! Познакомишь нас со своей сестрой?
— Познакомлю, если ей разрешат прилететь к Вам или если Вы прилетите к нам.
— Ты что! Мы не умеем летать! Только боги могут. Вот, если ты умеешь летать, значит, ты — бог. И папа твой — бог. Мне мама рассказывала!
— Никакой я не бог, и папа тоже! У нас все люди могут летать, кто на крыльях, кто на флайерах. Они есть у всех.
Дети, забыв обо всем, споря, перешли с шепота на крик, чем привлекли внимание взрослых. В комнату вошли Зара и Лея.
— Вы, почему это не спите? — Строго спросила Зара, — ну ка, всем в постель и чтобы мне было тихо! Утром наговоритесь!
Дети нехотя улеглись по местам и уже через пару минут мирно спали. А утро не заставило себя ждать. За разговорами не заметили, как солнце заглянуло своими лучами в окно. Гера обратилась к Заре:
— Вот что, подруга, хочу попросить тебя привести старую Таю. Сама она не дойдет, а она спит и видит, чтобы хоть разочек взглянуть на внучку, пока жива.
Зара, понимающе кивнула и вышла из дому. Пока она отсутствовала, Лея при дневном свете окинула взглядом помещение. Она присела над тигриной шкурой и нежно погладила мягкую шерсть.
— Нет! — подумала она, — ты не злой дух леса, — ты отдал свою жизнь ради того, чтобы я, простая девочка из племени Шуми, нашла свое счастье с моим любимым Гором. Я всю свою жизнь буду молиться за тебя и за все твое тигриное племя.
Молчание прервал Грифт. Он, обратившись к Гере, спросил:
— Скажи, Веда, что произошло на вашей земле? Когда мы летели сюда, то видели, что насколько можно окинуть взглядом, вокруг нет ничего, кроме выжженной пустыни.
— Ох, Грифт, само Солнце за что-то разгневалось на Шуми и другие племена. Вот уже десять лун подряд стоит страшный зной, который выжег все живое в нашей степи. Только здесь, у берегов Евфрата, сохраняется жизнь и то, на верхних полях весь урожай погиб. Животные дохнут от бескормицы. Люди побросали свои поля и за меру зерна или ячменную лепешку нанимаются работать к тем, кто имеет наделы на нижних полях. Общественные амбары постепенно пустеют, а это значит, что очень скоро может начаться голод. Всю свою жизнь мне казалось, что я точно знаю, что нужно сделать для племени, но сейчас я ощущаю полное бессилие. Люди, доведенные от голода до отчаяния, опускаются до краж. Мне пришлось завести городскую стражу, чтобы пресекать воровство и нередкие драки. Я не узнаю свой народ. Аккады, которых мы приютили у себя, ведут себя достойнее, чем многие Шуми. Именно вождя Аккадов Эфхиора я выбрала моим советником и начальником стражи. Люди его уважают и немного побаиваются. Он и его жена Илия — единственные, кроме конечно Зары, да еще старого Айрика, кому я могу доверять, как самой себе. Я не знаю, что мне делать дальше. Я устала от своей ноши власти. Грифт, ты мудрый человек! Научи меня! Помоги!
Грифт и Лея не могли произнести ни слова, так их поразило сказанное Герой. После продолжительной паузы заговорил Грифт.
— Это моя вина. Это я уговорил тебя переселиться сюда с севера. Я должен был предвидеть возможность такого развития событий.
— Нет, Грифт. Здесь нет твоей вины. И раньше, там в нашем старом стойбище, подобное случалось. У мужчин из-за дележа добычи, у женщин — из-за сильных мужчин, но там мне удавалось легко усмирять сородичей. Они все были зависимы друг от друга и от удачной охоты, дающей жизнь их семьям, а сейчас каждая семья сама решает свои потребности. А от всего племени зависят лишь только распределение из общественных складов, и то, многие сами себе устраивают обширные хранилища для хранения своего урожая. Если бы не возможность получения из общественных складов дров, бревен для строительства и металла или изделий из него, то многие семьи вовсе прекратили бы сдавать свои доли в общественные склады. Так что ни в чем не вини себя, Грифт, просто люди изменились.
— Позволь мне подумать над тем, чем бы мы могли помочь Вам.
— Ты же знаешь, Грифт, мы с радостью примем любую помощь от богов, но разве Вы можете заставить Солнце не выжигать землю или ветер пригнать тучи, проливающие благодатный дождь.
— Мы вовсе не боги, но многому научились, Гера. Может быть, наши знания и опыт помогут нам найти способ помочь твоему народу.
В этот момент открылась дверь, в которую Зара ввела старую, совсем сгорбленную Таю. Старуха, единственная из всего племени, кто отказался от всех новшеств, даже от одежды. Она была одета в платье, грубо сшитое из вытертых овечьих шкур. Тая осмотрелась вокруг и, увидев стоящую у стола Лею, протянула к ней руки с криком:
