мгновение со всей силы ворвалась в Наэля. Его заполнила черная туча, жужжа вокруг него как миллион крохотных москитов, облепила его одежду, проникла в его поры. Его кожа стала прозрачной, когда его собственная согревающая магия связалась с мерцающим ядром тени, когда они слились воедино.
Воедино с Наэлем.
Гул и шорох, которые он до сих пор различал, теперь превратились в слова. Магия нашептывала у него внутри, алчно, мощно. Теперь, когда она больше не была поймана в клетку, она запела эйфорически, она возжелала большего.
Какое-то время это ощущалось приятно. Наэль чувствовал себя сильным. Даже непобедимым.
Однако потом поле его зрения взорвалось от боли. От все заполняющей, всякую мысль пожирающей муки. Он переоценил себя, а голод тени недооценивал. Подумал, что тени любили его достаточно, чтобы он смог поставить их в себе на якорь. Теперь они пожирали его живьем, как они это делали с Изуми, только гораздо быстрее, гораздо объемнее и изнутри. Это ощущалось так, будто его тело распадалось на мелкие частицы. Наэль принадлежал тьме.
65
Ты действительно настолько глупа, чтобы в это поверить?
Кари
– А я говорила Гидеону, что вы слишком умны, чтобы попасть в эту ловушку. Но он сказал, что я не должна недооценивать ваше сердце. Он был прав, как всегда.
Кари резко обернулась, услышав этот знакомый голос. На другой стороне комнаты стояла Мелани Травелин. На ней была темная униформа, к лацкану прикреплен значок «Горящей лилии». Волосы собраны в узел на затылке, что придавало ей более строгий, но не менее привлекательный вид. Тихая улыбка играла у нее на губах – и пробудила в Кари ярость.
В три широких шага она очутилась подле Мелани. То есть почти подле, потому что коснуться рыжеволосой агентки ей не позволил очередной магический барьер.
– Не ушибись, – сказала Мелани.
– Беспокоишься, чтобы я была в целости, когда попаду в руки Гидеона? – прорычала Кари не менее зверски, чем хищные кошки.
– Неужели ты действительно думаешь, что он вырвет хоть одно перышко из последней райской птички? – Мелани склонила голову набок. – Гидеон, конечно, чудовище во многих отношениях, но он уважает магию. Эта клетка служит вам защитой.
– А ты действительно настолько глупа, чтобы в это поверить? – выплюнула Кари.
Гидеон хотя и проповедовал, что магия и ее носители были для него священны, но действиями доказывал обратное. Единственным действительно святым для него было могущество.
Мелани вздохнула:
– Он говорил мне, что ты попытаешься настроить меня против него.
Целая серия обидных слов так и вертелась на языке Кари. Она сжала кулаки, и ногти врезались в плоть до боли, чтобы сдержаться и не швырнуть в Мелани ни одно из них.
– И в чем состоит твоя задача? Ты должна нас стеречь до его возвращения?
– Если бы это было необходимо. Мы же обе знаем, что у вас нет пути отсюда. – Мелани подняла руку, в которой держала цепочку с несколькими сверкающими кристаллами. – Разве что кто-то даст вам магический ключ.
Это была ловушка? Игра? Ложь?
– Лови. – Мелани бросила Кари обыкновенный металлический ключ. Он без проблем преодолел невидимый барьер.
Кари поймала его и скептически разглядывала.
– Волшебство служит тому, чтобы задерживать живые существа, а не предметы, – пояснила Мелани, указывая на металл в руке Кари. – Это от цепей тигрицы.
– С чего это ты нам помогаешь? – спросила Кари.
– Твое недоверие ко мне действительно настолько сильно, что ты даже не попытаешься освободить подругу от цепей?
Разумеется, нет… К тому же Файола при малейшем намеке скалила зубы. Кари стала пятиться к тигрице, стараясь не спускать глаз с Мелани, и сунула ключ в скважину.
К удивлению Кари, ключ без проблем повернулся, и цепь распалась. Санья встряхнулась, и намордник тоже упал на пол. Как только освободилась, она сразу прижалась лбом к Файоле, и Кари отвернулась, чтобы оставить подругам столько интимного пространства, сколько было возможно в крошечной тюрьме.
– Вот видишь, ты можешь мне доверять, – сказала Мелани.
– Сомневаюсь.
Кари снова повернулась к Мелани. Она стояла к ней так близко, что чувствовала цветочный аромат Мелани, но дотронуться до нее не могла.
– Для чего ты здесь? – прошипела она.
Мелани выдержала ее взгляд. Ее светло-зеленые глаза напоминали Кари о весне и свободе. И то и другое сильно контрастировало с реальностью.
– Разве я не напоминаю тебе хотя бы отдаленно фейри? – спросила Мелани.
Ну, разве чуть-чуть… У Мелани были типично светлые глаза и очарование, которое казалось сверхчеловеческим. Тем не менее Кари фыркнула:
– Теперь ты будешь мне рассказывать, что ты фейри?
– Нет, только похожа на нее. Мои родители хотели, чтобы у них родился ребенок-фейри, и Гидеон дал им меня. То есть, по сути, это были ученые из фирмы родителей Люсьена, но Гидеон им это поручил. Я была маленьким экспериментом еще до того, как этот вид исследований стал достоянием публики. – Она отвела с лица выбившуюся прядь волос и закрепила ее под лентой. – Я не обладаю магией и выгляжу все еще как получеловек, что превращает меня, пожалуй, в разочарование. Но люди, по крайней мере, любят на меня смотреть. – Она снова улыбнулась, но ее глаз эта улыбка не коснулась. – Так возникла связь между моей семьей и синдикатом «Горящая лилия». И она до сих пор не разорвана.
– Для чего ты мне это рассказываешь? Если ты хочешь сострадания, то с этим не ко мне.
– Сама не знаю. – Мелани пожала плечами. – Может, я хотела этим сказать, что мы с тобой не так уж и не похожи. Для Гидеона мы обе – лишь очередные экспонаты для коллекции.
Не настоящие люди. Она не произнесла это вслух. Да это и не требовалось.
– Ты ненавидишь меня, потому что я работаю на Гидеона, и правильно делаешь. Никто не становится частью «Горящей лилии», не запачкав руки в крови, – даже если мы совершаем преступления через посредников. Мы лишь даем указания. – Тут Мелани отступила на шаг назад. – Может, ты ненавидишь меня и за ту близость, которая возникла между мной и Наэлем. Не такую, как между вами, не любовь, но все-таки доверие. И ты думаешь, что я тебя тоже ненавижу, потому что он выбрал тебя.
Кари выдержала ее взгляд:
– А ты меня действительно ненавидишь?
Она прислушалась к сердцебиению, пока ожидала ответа. Бум, бум-бум, бум-бум. Мелани молчала, не сводя с нее глаз. Наконец она опустила глаза.
– Может быть, я и не героиня любовной истории, но ведь и не злодей, как тебе бы хотелось. Я никогда не была твоей подругой, Кари. Я любила Наэля. Действительно любила,
