не делала вид! Да и сейчас еще люблю. – Мягким движением она бросила Кари цепочку с кристаллами. – Многое из того, что ты осуждаешь, я сделала ради него.
Она отвернулась, пока Кари ошеломленно разглядывала драгоценные камни у себя в руке. Она осторожно вытянула руку. Кристаллы сверкали, когда она проломила невидимый барьер. Значит, они вбирали в себя защитную магию – и Кари могла шагнуть вперед. Она была свободна.
– Погоди! – крикнула она Мелани, которая уже отдалилась на несколько шагов.
Не оборачиваясь, та сказала:
– Мы обе знаем, что мне нечего противопоставить тебе и хищным кошкам, если вы захотите напасть. Правда, я надеялась, что ты дашь мне уйти.
Кари и в голову не приходило атаковать Мелани после того, как та ее выпустила. Она только не понимала, какую цель при этом преследовала агент «Горящей лилии».
– Вы должны помочь Наэлю, – ответила Мелани на незаданный вопрос Кари.
– Что с тобой? А если Гидеон узнает, что ты нас отпустила?
– Я принимаю это в расчет, – подтвердила та.
– Что он с тобой сделает?
Наконец Мелани повернулась. Склонив голову набок – типичным жестом, – она разглядывала Кари.
– Но это же тебя совсем не интересует.
Конечно, Кари было важно это знать. Потому что Гидеон, если он такой же жестокий и беспощадный, как Дайширо, убьет Мелани за это предательство.
– Просто не хочу, чтобы твоя кровь была на моих руках, – пояснила Кари.
Мелани пожала плечами.
– Я бы тоже этого не хотела. Думаю, моя участь зависит полностью от успеха операции, которую вы с друзьями затеяли, – буркнула она.
Чего она не сказала – по крайней мере, вслух, – так это: Я полагаю, это целиком зависит от того, убьете ли вы Гидеона раньше, чем он убьет меня.
Кари ушла с Файолой и Саньей. Им надо было спешить к Изуми, к Наэлю… надо было претворять в жизнь их план до того, как Гидеон их всех уничтожит.
66
Давайте покончим с тьмой
Наэль
– Борись! Не сдавайся, продолжай, ты слышишь!
Голос пробивался сквозь запутанный шепот теней. Голос Кари! А с ним чувства. Тоска по жизни, которую Наэль хотел, но слишком долго не признавался себе в этом. По жизни на свободе, по жизни с ней, его единственной. Тьма подхватывала это чувство и тысячекратно его умножала. Мы ее хотим. Хотим ее. Впустите ее.
Теплота поднималась в нем и разгоняла тьму.
– Готов? – спросила Кари.
Готов к чему? Его мысли прояснились от боли, от шепота тени и от тумана, который его… который его… Зора!
И снова тьма откликалась эхом на его мысли. Зора, наша сестра, ее нет. Ее не может не быть. Мы хотим ее, хотим ее, хотим ее. Верни ее назад!
Потом снова голос Кари:
– Хорошо. Верю, ты сможешь. Возьми меня.
Нет!
Это были те же слова, которые он сказал Сайке во время их бегства с виллы Дайширо Немеа. И тогда тоже на них нападали тени, и Наэль был готов пожертвовать душой, чтобы спасти Кари. Нельзя, чтобы она совершила этот опасный поступок ради него!
Ни в коем случае!
Шепот теней вгонял его в отчаяние, но их пресекла волна света. Лучи слепящего солнца, которое оттесняло их подальше, внутрь Наэля. Они просачивались через плоть и кости, глубже, все глубже, до той точки, где должна была находиться его эссенция. И тогда боль наконец отпустила.
Наэль с хрипом сел. Тотчас у него закружилась голова, и ему пришлось зажмуриться, чтобы не упасть. Лишь постепенно его голова успокоилась, и он смог открыть глаза. Перед ним сидела на корточках Кари, ее пальцы были сплетены с пальцами Изуми. Девочку окутывал ореол солнечного света.
Плен оставил на ней следы. Изуми выглядела изможденной и похудевшей по сравнению с тем, какой ее помнил Наэль, однако в глазах у нее стояла несокрушимая сила. Сила Кари, – подумал Наэль.
– Она спасла тебя, – сказала Кари и улыбнулась.
– Я не знала, что так умею. Но Кари запретила мне сомневаться в себе. – Изуми криво улыбнулась. – Она может быть такой властной, когда захочет.
О, Наэль это знал очень хорошо.
– Мы подоспели как раз вовремя, – сказала Файола. – Тебя совсем поглотила тьма, когда мы до тебя добрались.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Кари.
В ее голосе звучала совершенно нетипичная для нее тревога.
– Я… – начал он. Собственный голос показался ему незнакомым, как будто из него говорили сразу тысячи теней. – Со мной все в порядке, – смог он наконец ответить, и это не было ложью.
Боль исчезла, но тени еще оставались, они гудели внутри него как прежде, только громче, полнее, и их шепот впервые складывался в слова.
Они были громкими, алчными, полными предвкушения.
Они хотели того же, что и Наэль.
– Идемте, – сказал он и поднялся на ноги. – Давайте найдем Люсьена и… – Он забыл ее имя, потерял его в тумане. – Найдем Люсьена и Зору. Покончим со всем этим раз и навсегда!
67
Я знаю только, что не готов ее потерять
Люсьен
Люсьен из последних сил держался за огонь.
Он не позволит деду без борьбы вырвать магическое сердце из груди. Ему нельзя! Поскольку это была единственная связь с ее… с ее душой.
Он услышал крики, которые ударили навстречу магам Гидеона.
Коротко ослабла тяга, которая высасывала его лунный свет, только для того, чтобы спустя два удара сердца стать еще вдвое сильнее.
– Уа-а-а-а, – взревел Люсьен.
В его духе больше не было места для настоящих слов, была лишь глубокая потребность не потерять снова эту часть себя, которую он только что открыл.
Внезапно его собственный крик смешался с криком мага. Темные струи потянулись через его свет, сплелись с его огнем и перерезали тягу. Люсьен ощутил рывок. Его отшвырнуло, и он с криком ударился об пол. Его голова так стукнулась о камень, что потемнело в глазах.
Когда поле зрения прояснилось, его взгляд первым делом упал на безжизненное тело рядом с ним. Молодая, красивая женщина с кудрями бирюзового цвета. Он знал ее, хотя и не знал откуда. Нет, не так. Знать было мало. Он любил ее. Она, эта… Его охватила паника, когда до него дошло, что он не помнит ни ее имя, ни ее голос, ни то, почему она так много значила для него. Он знал лишь, что ни в коем случае не может потерять ее!
Но других он узнал: одна были тигрица, вторая – самка
