Кари так много пережила и так сильно изменилась, что стала для них чужой. Когда-нибудь она, может быть, снова обретет семью. Но пока рано об этом говорить.
Подобно Кари, вся Бухта Магнолия старалась управиться с воспоминаниями, которые прежде были затянуты туманом. Город требовал ответов – и справедливости. Насколько страдание, посеянное «Горящей лилией», вообще могло иметь справедливое наказание.
Призывы к тому, чтобы привлечь к ответственности серых кардиналов торговли душами, поставленной на широкую ногу, были очень громкими и благодаря анонимной информации – или, скорее, одной анонимной информантке – могли получить ответ. Кто-то опубликовал сотни страниц записей, которые в деталях описывали дела и внутреннее устройство «Горящей лилии», были раскрыты счета, на которых скопились миллионы малов, и перечислены торговые партнеры, члены и симпатизанты синдиката. Среди них находились имена некоторых влиятельнейших граждан города – таких, как де Лакуры, Травелины или Со-Ри, которые теперь готовились потерять все, а также половина министров Внешнего Круга. Йи-Шен Кай, которого Гидеон использовал в качестве козла отпущения, был посмертно объявлен невиновным. Временное правительство пыталось заново сформировать Внешний Круг, после чего большая часть его прежних членов должна была предстать перед верховным судом, Внутренним Кругом, за их сотрудничество с «Горящей лилией».
Все это было затеяно по документам Наэля, которые он собирал все годы как член преступного синдиката – и о которых он сам мог помнить лишь частично после того, как Гидеон отнял у него воспоминания о личной роли в синдикате. И опубликовал их тоже не он.
– Кто-то из своих, должно быть, сохранил тогда записи и теперь опубликовал их, – сказал он, и Кари очень хорошо могла себе представить кто. Мелани Травелин.
Наэль не понимал, почему эта рыжеволосая красавица могла так поступить, но Кари после их последней встречи в подземельях храма Магнолия, кажется, поняла. Мелани, как и она сама, как Файола или Чичико, была пленницей в золотой клетке. Но хищный зверь не даст себя ни приручить, ни запереть навеки, и когда настанет день, когда они смогут освободиться, то горе тем, кто держал их взаперти. В случае Мелани это была «Горящая лилия» и ее собственная семья.
После битвы ее больше никто не видел и ничего о ней не слышал. Кари надеялась, что Мелани где-то на континенте Палайя загорает, потягивая коктейль.
– Время вражды прошло, – объявила Изобелья Заларо. – Никто больше не погибнет в бессмысленной вражде между кланами. Никто не должен быть принесен в жертву Калисто, чтобы доказать, что один клан сильнее другого. Мы забросим старые пути дона и проложим новые тропы. Мы все будем жить.
От Кари не ускользнуло, что она использовала чуть ли не те же самые слова, что и Чичико, когда стала предводительницей клана.
– За мир! – воскликнула она, и воительницы-кошки ответили единым многоголосым рыком.
– За мир, – пролепетала Мей-Лин, после чего все члены клана Опала, люди, маги и оборотни склонили головы.
Кари окинула взглядом переполненную площадь и вобрала в себя все массы, все взгляды, устремленные на нее, – некоторые были полны страха, другие полны надежды. В предыдущий раз она была здесь в качестве пленницы, запертой в тесную клетку, сегодня она была свободна.
На краю храма она углядела Чичико, Изуми и Люсьена, трех богинь в человеческом облике, чистая сила которых была скрыта от посторонних глаз, и все три довольно улыбались. Рядом с ними – Зора и Наэль, вокруг пальцев которого плясали взволнованные тени. Когда их взгляды встретились, тьма незаметно для зрителей перепрыгнула от него к Кари, радостно защекотала ее кожу и зашептала: Мы принадлежим тебе, весь мир будет тебе принадлежать, если захочешь.
Но хотела ли она?
– За мир, – повторила она слова Изобельи и вскинула руку.
– За мир! – вторили ей многие.
Крики нарастали, передаваясь от человека к человеку, и затем преобразились. К крикам о мире теперь примешивалось имя.
Кари, Кари, Кари.
Тени подхватили шепот, как они делали это для Чичико, и понесли ее имя по площади.
Кари Немеа, бывшая приемная дочь дона, новая предводительница клана.
Кари, Кари, Кари.
Тонкий запах личи порадовал обоняние Кари. Страх. Потому что ее люди питали к ней не только уважение, но и боялись. Как было и перед Чичико, а перед этим перед Дайширо. Как и следовало быть. Клан Скарабеев держался только на страхе, и многие годы Кари именно такого отношения к себе требовала Кари Немеа.
Она любила сладковатый запах, потому что он сопутствовал единственному, чего она добивалась, – могуществу.
А оно сулило разные приятные последствия.
Но если быть честной перед собой, сейчас Кари хотела чего-то другого.
Не сладости страха, а цветочного аромата свободы.
* * *
Много часов спустя, после того как торжества завершились и Кари со скарабеями вернулась на виллу Немеа, она сидела там на террасе в задумчивости. Вернее, в кресле, которое раньше было закреплено за доном и в детстве представлялось Кари троном. Наэль сидел с ней рядом.
– И ты слышишь ее и теперь? – спросила она, протягивая ему руку, после чего от Наэля отделилась темная крапина и теперь танцевала над ее пальцами.
– Всегда, – ответил он. – Я боюсь, что уже никогда не буду один.
Поскольку теперь, когда тьма встала внутри него на якорь, он слышал и чувствовал ее постоянное сопровождение. По контрасту к его словам сам его голос звучал все-таки мягко. Потому что он, в этом Кари была уверена, любил тени так же, как и они его.
– Что ты теперь собираешься делать, когда твоя задача выполнена?
– Ты имеешь в виду, когда Гидеона больше нет в живых? – В его голосе не прозвучало ни искры сожаления. Он пожал плечами. – Я люблю Бухту Магнолия, и все же… – Он вздохнул. – Этот город тесноват для меня.
– Это я понимаю, – ответила Кари.
В известном смысле весь остров был для Наэля тем же, чем для Кари была вилла Немеа. Клеткой, в которую он был пойман, местом, где сам он не мог очутиться. И поэтому она спросила:
– Если бы ты мог пожелать все, чего хочешь, в том числе и от меня, – чего бы ты хотел?
– Все? – Он улыбнулся, и его радужки приобрели красноватый оттенок.
Кари с улыбкой ткнула его в грудь:
– Не это! То есть не только это… – Долго не получая ответа, она предположила: – Ты, наверное, захотел бы уйти. И захотел бы, чтобы я ушла с тобой.
– Может быть. – Наэль закатил глаза, возможно, потому, что его тени шепнули ему на ухо: Врунишка. – Ну хорошо. Может быть, ты и права. Я хочу открывать мир, но я знаю…
Я знаю, что ты привязана к клану, –
