Лавка пряностей - Марьяна Лисичко

Влить отрезвляющее зелье оказалось не трудно. Гораздо более трудной задачей было вложить в руку Раисы чашку с кофе, не расплескав всё на пол. Протрезвевшая — и неслабо ошалевшая — ведьма трепыхалась, как птица, пойманная сачком. Побочные эффекты были даже у тех зелий, что были рассчитаны на позитивный исход. У магических же существ это проявлялось особенно сильно.

С горем пополам Раиса выпила остатки кофе, которые не успела расплескать, пока размахивала руками. Сознание вернулось к ней, но тело ещё немного потряхивало. Руки ведьмы едва держали опустевшую чашку, по которой разводами растеклась кофейная гуща. Николай решил не рисковать посудой, выхватил чашку и тихонько крякнул. Коричневая жижа образовала узор в форме черепа на белом фарфоре. Гадания хоть и были уделом низших ведьм и полукровок, но букинист тут же спрятал чашку подальше от глаз Раисы.

— Коля⁈ — ведьма будто только что поняла, что находится в лавке не одна.

— Ещё кофе сварить? — проигнорировал вопрос приятельницы букинист.

— Да, пожалуйста. Но что ты тут делаешь?

Вопрос ввёл Николая в ступор. Он ведь пришёл по какому-то важному делу, но заставшая его картина будто стёрла ему память.

— Я? Я? Я пойду сварю тебе ещё кофе, дорогая.

Букинист шустро ретировался с чашкой в руках. Руки его затряслись, будто это он сам только что хлебнул отрезвляющего зелья. Николай натужно пытался вспомнить что-то несомненно важное, но никак не получалось. Отрисованый кофейной гущей череп на чашке беспокоил, и отнюдь не из-за слов Раисы об охотниках.

Ведьма, тем временем, потихоньку приходила в себя. С недовольной гримасой она осматривала лавку и устыдилась своему срыву. Однако, тело слушалось ещё с трудом, и прибрать за собой бардак у Раисы не вышло.

Присутствие Николая пришлось очень кстати, хоть именно перед ним стыдно было больше всего. Пока лавочница приходила в себя, отхлёбывая сваренный гномом кофе, сам букинист собрал мусор и разложил все вещи по своим местам.

— Ты так и не ответил, зачем ты пришёл, — глаза ведьмы уже почти приняли нормальный человеческий вид.

— А ты так и не ответила, почему налакалась прямо с утра, словно голодная кошка в коровнике. К тому же, я первый спросил.

От внимания Раисы не ускользнуло неловкое движение, выдающее дрожь в руках Николая. Заниматься расспросами не было сил.

— Мальчишки ночью уехали полуночницу ловить, — скорбным голосом поделилась ведьма, — а я не захотела их останавливать. Злая я была вчера вечером, день был неважный. Только рано утром я поняла, что произошло, но поделать уже ничего не могла. Они ж мне приятное хотели сделать и полуночного шёлка добыть! Я только Ксюшу с фамильярами отправила в поле за травами и вот…

— Эх, Рая! Вот, казалось бы, что с возрастом мы должны становиться спокойнее, рассудительнее, менее эмоциональными, но что ты в свои пять сотен с хвостиком как девчонка, что я в свои почётные двести словно мальчишка. Странные побочные эффекты у нашего долгожительства.

— Ха! А если вспомнить мелкую стихийную нечисть, которая тысячи лет живёт, то и вовсе может показаться, что количество детства в заднице прямо пропорционально продолжительности жизни, — подтвердила ведьма слова приятеля.

— Передай Гале, пожалуйста, чтоб больше не варила этого злого томатного зелья. С него на философию тянет, а я уже устал от неё.

— Передам, конечно, но ты же сам знаешь, что Галя передаст в ответ, — Раиса усмехнулась и отставила опустевшую чашку на прилавок.

— Знаю. Земляничной наливки больше нет?

— Гном-алкоголик — горе в общине! — старушка рассмеялась звонким девичьим смехом и встала со стула, — Давай, что ли, поработаем немного. Мне и покупатели не помешают, и место надо в подсобке освободить под то, что Ксюша в поле добудет.

— Знаешь, мне совсем не хочется возвращаться в свой магазин. Можно я побуду тут?

— Если поможешь с расчисткой подсобки, оставайся. И свари мне ещё кофе, пожалуйста.

Улыбка миловидной старушки с ясными голубыми глазами, окаймлёнными морщинами, подействовала как надо. Во внешности пожилой дамы и правда было слишком много плюсов, и одним из них была почти полная безотказность в просьбах. Конечно, и юная девушка могла похлопать ресницами и получить от окружающих многое, но взгляд милой бабушки действовал не только на мужчин, но и на женщин.

Николай загрёб ещё кофейных зёрен в ступку и ушёл в подсобку. Раиса же привела себя в порядок и открыла лавку. Покупатели не заставили себя ждать.

Маленькая стрелка на часах почти доползла до полудня. Ведьма полностью пришла в себя, вместе с этим всё больше настораживаясь по поводу поведения своего приятеля. Николаю было несвойственно покидать свою книжную обитель надолго, тем более, что жил он прямо в своём магазине, в полностью оборудованной квартире. Что-то здесь явно было не так!

Колокольчики над дверью зазвонили долго и протяжно. Раиса глянула в сторону выхода и не смогла сдержать смех. В лавку пряностей пыталась протиснуться Ксения, увешанная сумками и корзинками, да ещё и с рыжим котом на плече. На шум из подсобки выскочил Николай и тут же бросился помогать юной ведьме с её многочисленными ношами.

— Лео, ну ты хоть сейчас бы слез с неё, засранец эдакий! — прикрикнула Раиса на кота.

Фыркнув, фамильяр спрыгнул с плеча хозяйки на голову букиниста, и только после этого приземлился на пол. Гном выругался на древнем языке, но продолжил забирать у Ксении корзинки. Из одной из них, сбросив вафельное полотенце, выскочила ошалевшая Сири и тут же унеслась в подсобку.

— Ксюшенька, ты зачем так нагрузилась? — спросила Раиса, глядя в след своей курице.

— Сама не знаю, так рука пошла! — отвесила девушка, отплёвываясь от ремешка наплечной сумки, который попал ей в рот.

— Ну даёт молодёжь! Коля, да помоги ты ей уже снять этот баул с плеча!

Букинист согнулся под тяжестью ксюшиной ноши и закряхтел не то от удивления, не то от восхищения физической силой этой хрупкой особы. По мере того, как юная ведьмочка освобождалась от сумок, лавку пряностей заполнял аромат трав. Конечно же, в лавке и так всегда пахло травами и специями, но это был совершенно иной запах — свежий, нежный, будоражащий совсем другие участки сознания. В магазине Раисы у большинства покупателей разгуливался аппетит, но от густого травяного духа и у привычных к специям присутствующих рты наполнились слюной.

Мозг лавочницы был ещё не вполне в норме, и количество тем для размышлений ввели её в состояние отрешенности от внешнего мира. Погруженная в собственные тревоги,