знаю.
Все вместе направились в прихожую, чтобы проводить Элен. Она надела обувь, повернулась к шкафу, затем повернулась к маме Милы.
– Можно мне открыть шкаф? – попросила Элен.
– Конечно. Чего спрашиваешь? – удивилась мама Милы.
– Нельзя залезать без спроса в чужие шкафы, – заявила Элен.
– Ты молодец, это правильно, но здесь ты можешь не спрашивать. Мы тебя хорошо знаем и всецело доверяем, – успокоила мама Милы.
Элен оделась и взяла дождевики.
– До свидания, – сказала Элен.
– До свидания, Элен. Спасибо тебе за щенка. Ты сделала очень доброе дело, – похвалила мама Милы.
Элен едва заметно улыбнулась и прибавила:
– Пожалуйста.
– Да, спасибо тебе за «кофейное зёрнышко». Когда он вырастет, будем вместе с ним гулять в парке, – сказала Мила.
– Хорошо. Пока, – произнесла Элен и вышла на улицу.
На улице была погодка под стать настроению Элен. На небе висели тяжёлые тучи, с которых шла противная морось. Всё вокруг обрело тёмно-серый цвет. Казалось, что уличные фонари – и те светили серыми оттенками. Атмосфера этого вечера буквально добивала её, как бы говоря: «Сегодня идеальная ночь, чтобы прорыдать до утра в подушку».
Подойдя к своему дому, Элен подняла руку, чтобы постучать в дверь, но остановилась. Она задалась вопросом: кто откроет дверь сейчас? Спустя короткое время она уверенно постучала. Дверь медленно открылась.
– Мы уже начали волноваться, – сказала Элеонора.
Элен молча вошла в дом и стала раздеваться.
– Завтра побудешь дома, – сообщила мама.
– Понятно.
Возникла небольшая пауза.
– Где щенок? – поинтересовалась мама.
Элен немного не ожидала такого вопроса, но честно ответила:
– Он у Милы.
– Я рада, что он нашёл дом.
– И я, – произнесла Элен, убрав всю верхнюю одежду в шкаф.
– Элен…
Элен подняла виноватые глаза на маму.
– Щенок красивый?
– Да, очень, – сказала Элен, немного растаяв. – Он почти весь шоколадного цвета, кроме спинки. Там белое пятнышко сверху, будто молоком капнули. И хоть глаза ещё не открылись, но у него уже такой умный взгляд.
Элеонора рассмеялась.
– Разве так бывает? Какая ты у нас забавная, – сказала мама.
Они крепко обнялись и пошли вместе готовить ужин. Пока готовили, обсуждали нейтральные темы, будто и не было никакой проблемы. Словно они обычная семья, как было до дня Икс. Когда всё было готово, пришёл отец и все сели за стол.
– Приятного аппетита! – пожелали друг другу члены семьи Рэй и принялись за еду.
– М-м, очень вкусно. Вы это вместе готовили? – спросил Седрик.
– Да, Элен мне помогала. Кажется, у нашей дочки есть талант в готовке, – гордо сказала Элеонора.
– О, это здорово. Будешь поваром, когда вырастешь? В нашем городе как раз нехватка толковых специалистов в ресторанном деле.
В ответ был лишь звон тарелок и вилок.
– Элен, ты почему не отвечаешь отцу на вопрос? – с напором спросил Седрик.
– Седрик, будь мягче. У Элен сегодня был непростой день, – сказала Элеонора.
– Это всё из-за щенка? – спросил Седрик, поумерив пыл.
– Ну… да, – сказала Элен.
Седрик на мгновение замолчал и задумался.
– Ты думаешь, что я совсем бесчувственный? – тихо произнёс он.
Элен скромно пожала плечами.
– Я поделюсь с тобой своей историей, – стал рассказывать отец. – В детстве мне подарили пса. Это был красивый кобель породы пудель благородного чёрного цвета. Его звали Мэнсон. Мы с ним сразу отлично поладили. Я ухаживал за ним и тренировал его, чтобы он был умным и здоровым. А когда я болел, он ухаживал за мной. Вылизывал мне лоб, чтобы спадала температура. И знаешь, это помогало. Он мне всецело заменил родителей и друзей.
Элен внимательно слушала историю и даже перестала кушать. Отец продолжал делиться прошлым:
– После долгого периода я выздоровел. А через две недели Мэнсон сильно заболел. Ветеринары ничего не могли сделать. Они говорили, что у него редкое заболевание, которое бывает лишь у одной собаки из ста тысяч. Я им не верил. Это не может происходить со мной. «Почему именно я?» – спрашивал я себя. Спустя ещё две недели не стало Мэнсона. Из него просто что-то высосало жизнь. Я не мог прийти в себя целый год. Как ты понимаешь, после этого я не заводил себе никакое животное. Потому что их уход ничуть не проще, чем уход самого близкого человека. Поэтому я не хочу, чтобы ты пережила то же самое. Это очень тяжело.
Элен сжала губы, а по её щеке потекла слезинка, которая капнула в тарелку с салатом.
– Не нужно было тебе рассказывать эту историю на ночь, Седрик. Элен у нас девочка очень чувствительная, – расстроилась Элеонора.
– Не все же животные умирают от болезней, – промолвила Элен дрожащим голосом. – Мила и её родители выходят щенка, и он будет здоровым.
– То есть вы отнесли его в дом Милы? – огорчился Седрик.
– Да, ей разрешили его оставить, – обиженно сказала Элен.
– Ну, пусть потом не расстраиваются. У щенка, пролежавшего под дождём неизвестное количество времени без еды и воды, мало шансов на выживание.
– Седрик, – спокойно сказала Элеонора, намекая, что пора бы прекратить спор.
Седрик откинулся назад и стал ковыряться ложкой в остатках еды в тарелке.
– Элен, расскажи лучше, как погуляли с Милой? – отвлекала мама.
– Плохо. Мы пошли в дальний двор, и там были плохие мальчики, которые ругались и потом стали на нас кричать.
Элеонора нахмурила брови и немного наклонилась вперёд, но тут вклинился отец:
– Так, это что за мальчики такие?
– Они с другого двора пришли. Мы стали играть в прятки, и мне сказали водить, потому что я новенькая.
– И что дальше? То, что ты новенькая, не значит, что на тебя надо кричать, если ты где-то что-то не поняла. Безобразие. Неужели у нас тут завелись хулиганы? – недоумевала Элеонора.
– Ну, они разозлились, что я их всех нашла, – сказала Элен.
– Что-то я не понимаю. Ты же честно играла? Или они не умеют проигрывать? – недоумевал Седрик.
– Я… ну, нашла их… по картинкам, – призналась Элен.
– Ты опять использовала свои странные способности? Ты это хочешь сказать? – подвёл итог Седрик.
Элен виновато помотала головой.
– Ты что, издеваешься надо мной? Зачем ты это делаешь?! Неужели ты не можешь нормально хотя бы поиграть? – стал повышать голос Седрик.
– Седрик, спокойнее, – сказала Элеонора усмиряющим тоном.
– Элен, ты понимаешь, что из-за тебя у нас совсем не останется друзей? Скоро все узнают о нас и будут везде тыкать. Нельзя, чтобы на моей работе пронюхали про это. Иначе мне просто жизни там не дадут, – воскликнул Седрик, понизив голос.
– Седрик, – протяжно окликнула Элеонора.
– Почему ты её защищаешь? Надо что-то решать с её странностью.
– Седрик, не при ребёнке. Я тебе это уже неоднократно говорила.
Седрик скрестил
