при детях.
Они с Келестином поднялись, Гипнос вёл его, крепко держа руку на плече юноши. Тот заметно напрягся и стыдливо втянул голову в плечи, когда Кассия обратила всё недовольство на него.
– Ему двадцать с хреном. Не маленький такой ребёнок, – резко напомнила она, на что Руфус рассмеялся.
– Да будет тебе. Пацан на отца не похож. Добрый, вежливый, работает усердно и с пушками управляется хорошо, схватывает на лету, совсем как ты. Семейное, видать.
Сравнение всё только усугубило. Кассия оскорблённо задохнулась, но Гипнос был прав. Иво пристально наблюдал за Келестином, и тот вообще не вызывал подозрений, он искренне хотел подружиться с новоявленными братом и сестрой. И если с Микелем налаживание отношений проходило гладко, то с Кассией напоминало катастрофу. Она не хотела Келестина знать, а парень сильно ей восхищался и, к своей глупости, отказов не принимал, продолжая следовать за ней, как верный щенок.
Кассия что-то недовольно проворчала, потопталась на месте, приминая тонкий слой свежевыпавшего снега. Все ждали её вердикта. Келестин пристыженно опустил глаза. Иво отдал ему должное – парень знал, как себя вести перед лицом опасности, и умело принимал безобидный вид. Кассия тяжко вздохнула.
– Залезай, – устало бросила она Келестину.
Тот заметно повеселел и сел на заднее сиденье машины Кая. Кассия повернулась к Руфусу.
– Не приходи плакаться потом, если он попытается тебя пристрелить, – обиженно бросила она, Руфус ответил язвительной ухмылкой.
– Твоя забота согревает мне сердце, совёнок.
Иво проглотил смешок, когда Кас фыркнула. Все уже думали, что она сядет в машину, но неожиданно обвинительно ткнула в Гипноса пальцем.
– И не покупай ему лапшу из забегаловки на углу, от неё треклятая изжога.
Руфус приложил ладони к груди, изображая, как тронут её беспокойством о брате. Кас сдержалась от резких слов и села в машину. Кай махнул отцу на прощание, Иво и Пандея тоже вернулись в салон.
ПАНДЕЯ
– Вы хотите что? – перепросила Пандея, недоверчиво оглядев собравшихся.
Оказывается, решение относительно Дамали было уже принято, и она единственная, кто узнал о нём только сейчас. С одной стороны, всё верно, они ведь не родственники и мнение Пандеи не является ключевым или хоть немного значимым, но с другой…
Она не обиделась на Иво. У него был вечер и ночь, чтобы рассказать, но он не стал. Вероятно, не хотел портить настроение, зная, что всё в любом случае решено.
Выбор вызвал у Пандеи опустошение и печаль. Ощутив головокружение, она опустилась на диван в кабинете Дардана. Хозяин сидел на краю своего стола. Остальные стояли.
Кассия, Кай, Иво и прибывший Микель выглядели решительно, Келестин казался немного печальным, но на этом всё.
– Вы хотите стереть ей память? – переспросила Пандея ещё раз, не уверенная, поняла ли правильно.
– Воспоминания. Все за последние лет пять, – поправил Дардан.
Пять лет.
Вся их дружба будет полностью стёрта. Дамали даже не вспомнит, что они были знакомы. Не вспомнит о смерти своего отца и все последние годы, как строила план мести.
– Это вообще возможно?
– Да.
– Но… почему именно пять лет? Может, года хватит? Двух? – Пандея с мольбой посмотрела на Иво, Кассию, а потом Келестина.
К её удивлению, именно Келестин мотнул головой.
– Необходимо пять. Лучше вернуть её за год до того, как стало известно о Кассии с Микелем, и до смерти отца, – пояснил он. – Тогда она была совсем другой. Доброй, преданной. У нас были замечательные отношения. Именно ту сестру я хочу вернуть.
– Но ведь ей всё равно придётся объяснить, кто такие Кассия и Микель и что произошло с Мелаем. Она будет помнить отца добрым, а новость о том, что Кассия его убила, снова вызовет гнев, даже солги мы, рано или поздно она узнает.
– Да, вариант не без риска, и нам придётся придумать правдоподобную историю, – пояснил Иво. – Но есть шанс, если Дамали сперва познакомится с Микелем и Кассией без навешанной лапши от Мелая. Плюс Келестин расскажет правду, что он был не таким, каким она хотела его видеть.
Пандея потёрла лицо ладонями. Всё равно она будет помнить отца добрым и любящим, эти эмоции окажутся важнее простых слов. Единственная надежда, что и Келестина она любит, есть шанс, что ему она поверит.
– Дамали хотела семью, хотела жить в Эридане при дворе, – напомнил Келестин. – Она никогда не желала трона, но мечтала быть частью семьи. Так у неё будем я и Микель, я надеюсь, что и Кассия. Может, не сразу, но она простит её.
Кассия ничего не ответила, оставаясь хмурой.
– Ты заберёшь её в Эридан? – спросила Дея у Микеля.
– Её и Келестина. Кассия согласилась, но с условием, что я буду за ней приглядывать. У нас уже растёт дочь отца от Октавии Алейкос. Дамали выращена полемархами, была охранником Келестина, думаю, она станет хорошим телохранителем для девочки и Октавии. Дамали любит детей?
Пандея кивнула. Дамали, которую она знала, действительно любила детей. Она не нашлась с возражениями, удивляясь, как легко Микель согласился принять Дамали. Её целью было убить его, и Дея догадывалась, что она сперва бы его прикончила, а только потом задумалась, не ошиблась ли. Микель и Кассия действовали по-другому, хотя сперва так не казалось. Стратеги. Они просчитывали варианты и последствия, прежде чем действовать.
– Какие ещё были варианты помимо стирания воспоминаний?
– Пуля в лоб, – коротко бросила Кассия.
Дея во все глаза уставилась на Иво, не услышав других предложений.
– Это правда. Либо память, либо жизнь. Больше вариантов не было. Посадить её в тюрьму навечно не кажется гуманным и надёжным.
Пандея не знала, соглашаться или нет. С одной стороны, она сама бы предпочла пулю в лоб вместо длинной жизни взаперти, но слышать, что смерть гуманнее жизни, всегда тяжело.
– Ког… – Она смочила пересохшее горло слюной. – Когда вы собираетесь забрать её память?
– Сегодня.
Пандея похолодела. Благо она сидела, потому что комната закачалась. Иво присел рядом и взял её холодные ладони в свои, согревая. Ей стало немного легче.
– Это не больно, – заверил он. – Процесс длинный, поэтому ей дадут снотворное. Она очнётся без тягот пережитого страха и тревог. Без ненависти, которая, по словам Келестина, её разрушила.
Мягкий голос Иво успокаивал, взвешенность тона и смысл позволяли уцепиться и заставить комнату прекратить раскачиваться. Пандея задышала чуть легче, глядя Иво в глаза. Один настоящий, а второй напоминал янтарный камень. Его внешность не пугала, а гипнотизировала.
– Она полностью забудет о вашей дружбе. Забудет много хорошего, но и всё то зло, что причинила тебе. Вы сумеете подружиться заново, но уже без лжи или вины.
Пандея шумно
