Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
Первой препоной была насыпь в два моих роста, а за ней ров с зацветшей водой, через который нужно прыгать. Или форсировать, если не долетишь до другого края. Причем дно и стенки скользкие, глиняные, так просто наверх не выбраться. А песчинки в часах сыпятся… Не будешь справляться – переведут в училище регулярной армии. Там и препятствия проще, и смертники всегда нужны.
Справлялся примерно один из тридцати.
Сразу за рвом – четыре ряда частокола, каждый выше предыдущего. Последний еще и острыми шипами сверху украшен. Потом тесный тоннель – я как-то сунулась в него, проползла локтей тридцать и поняла, что задыхаюсь. А до конца было еще далеко… Гладкое бревно-стойка, на которое нужно взобраться, хлипкий дощатый мостик в две стопы шириной на высоте второго этажа, канат, чтобы спуститься всего на четыре локтя, а потом – прыгай. И снова ползи, пригибаясь под колючей проволокой, беги по кочкам; короткий отрезок по прямой, еще насыпь и канат надо рвом – нужно пересечь его, перебирая руками. И вот он, казалось бы, финиш, но на тебя летят мешки с песком, которые ты можешь либо отбить палкой, либо попытаться увернуться.
Ах, да. Палка. Я забыла сказать, что все это время с вами древко копья весом чуть ли не в стоун.
Из десятки, проходившей полосу, за отведенное время до финиша не дошел никто. И вообще ни один до финиша не добрался.
Старый сержант, обматерив парней, отправил их к лекарю. Могу поспорить, не раньше, чем через месяц, все они окажутся либо на окраинах Леса, либо на прибрежных островах Рассветного океана – там одно за другим вспыхивали восстания. Неудивительно, если в гарнизонах такие увальни.
Я облизнула сухие, покрывшиеся корочками губы. С завистью посмотрела на сержанта, с хлюпаньем опустошавшего фляжку. На зубах хрустел песок.
Полосу прошла вторая десятка, третья, пятая. Вкусно запахло жарким из солдатской столовой. Про меня забыли, что ли? Хорошо хоть солнце повернулось и больше не выжигает глаза.
Из-за казарм вышел оруженосец, воровато огляделся по сторонам, и, помявшись, подошел ближе. Тот самый полукровка, говорящий на языке Роха.
– Госпожа, я подумал…
Я красноречиво подняла бровь. Думать умеешь?
– Может, вы хотите пить?
Язвительное выражение моментально сползло с лица. Рефлекторно дернув кадыком, я кивнула.
Мальчишка засуетился, отвинчивая крышку фляги.
– Я не знал, какой чиар вы любите, с медом или без, и налил земляничной воды.
То есть он еще и кухню ограбил. Не припомню, чтобы оруженосцам землянику давали.
– Я фляжку мыл, честное слово…
Угукнув, я жадно присосалась к горлышку. О боги, это блаженство! Оруженосец придерживал дно, помогая мне пить. Капли воды сбегали по губам, по шее, мочили воротник рубашки, но Светлые, как же вкусно!
– Меня Алан зовут, – шаркнул оруженосец. – Просто Алан, – помедлив, добавил он.
Непризнанный бастард, значит. Бывает.
– Трудно, наверное, целый день вот так, без движения?
– Мне нельзя разговаривать, – прошелестела я.
– Простите… – Алан покраснел. – Извините, я не знал.
– Спасибо за воду.
Сидеть стало гораздо веселее. А увидев Алана с букетиком ромашек, я едва сдержала смех. Забавный он. Высокий, костистый, как килька. Волосы темно-русые, с белесыми прядями, острижены у плеч, глаза иссиня-зеленые. Кем бы ни был его отец, у него сильная кровь. Одежда потрепанная, видно, что с чужого плеча, но аккуратно заштопанная и чистая.
Алан положил цветы передо мной, поклонился, не поднимая глаз, и независимо удалился. Скрылся за углом и побежал – я услышала топот. И все-таки захихикала.
Зато потом стало не до смеха – когда пришел Тим, решив, что ночью мне во дворе делать нечего. Ноги не просто затекли – одеревенели, и, вскрикнув, я повисла на брате. Крякнув, Тим подхватил меня под мышки, снова посадил и принялся растирать лодыжки, стопы.
– Сейчас пройдет, потерпи. Лучше?
– Да…
– Старушка древняя моя, – сверкнул зубами брат, когда я, держась за поясницу, похромала за ним.
– Да ну тебя…
Про оставленные на плацу ромашки я вспомнила утром, когда меня растолкал Тим и, помахивая найденным у дверей букетом еще влажных от росы цветов, потребовал объяснений.
Замок спал.
Обезлюдевшие коридоры заливал мертвенный лунный свет, по стенам скользила причудливая вязь облачных теней. Тихо поскрипывают половицы, гуляют сквозняки, кто-то скребется в стене – не то мышь, не то замурованный когда-то скелет. Половина третьего, час шабашей, шильд, призраков.
Я тихо кралась вдоль стены, пробираясь в библиотеку. Ухнула сова где-то под крышей, за окном заплясали летучие мыши. Этажом ниже раздавались удары. Бом-м… Бом-м… Дребезжание, будто кто-то выбил дробь по щиту, лязг и скрежет металла о металл. Перегнувшись через лестничные перила, я разглядела отблески фиолетового сияния – никак, Старый Хозяин буянит. Его я не боялась, но и привлекать внимание призрака не хотелось. Он хоть и безобидный, но привяжется – не избавишься, будет таскаться за мной до самого рассвета. Прости-прощай, конспирация.
Дождавшись, пока фиолетовое мерцание исчезнет в темноте, я оседлала перила и съехала вниз, минуя опасное место. Это гораздо быстрее, чем спускаться на сорок ступеней. Камни пола неприятно холодили босые ноги, и я, поднявшись на цыпочки, ускорила шаг, почти побежала, время от времени замирая и прислушиваясь – вдруг у кого-то бессонница.
Ночью библиотека выглядела как пристанище некроманта. Портьеры наглухо закрывают окна, и передвигаться можно только на ощупь. Так же ощупью я нашла подсвечник и заменила одну из свечей принесенным огарком. Когда буду уходить, заберу его с собой.
Важные документы Тимар хранил в потайном ящике стола. Чтобы узнать и запомнить комбинацию, открывающую его, мне потребовался не один день, а чтобы научиться отпирать – не одна ночь. Письма графа были разложены в хронологическом порядке, нужное мне – в середине пачки. Убирая верхние бумаги, я подумала, что будет, когда подшивка перестанет помещаться в столе. Неужели ее уничтожат? Вместе с печатью вызова?
Я потерла левый нижний угол письма, чувствуя, как руку начинает покалывать.
– Здравствуйте, ваше сиятельство, – прокашлялась я. – Простите, если разбудила…
Йарра не ответил, хотя лист стал теплым, сигнализируя, что связь налажена.
– Вы спите, да? Хотя, если вы на островах, то там уже утро… В любом случае извините, если помешала. Вы разрешили звать вас в случае надобности, и вот… – запинаясь, я пыталась подобрать слова. Дура, надо было написать хотя бы. – Понимаете, у меня ничего не выходит с Рохом. Я могу ловить момент равновесия во всаднике, но Учитель все равно недоволен. Едва начинает получаться, как он останавливает меня и требует видеть воду, уйти к точке покоя, а я не могу. Не понимаю, как. Вообще не понимаю, что это значит, чего он добивается. Я перерыла всю библиотеку, но в ней почти ничего нет об искусниках. Вот…
Я вздохнула, и боль в рассеченной коже спины заставила поморщиться. Сегодня Рох впервые ударил меня так, что брызнула кровь.
– Может, мне не нужны Искусства? Я хорошо стреляю из арбалета, умею метать ножи.
Я замолчала. Вдруг дождусь ответа?
– Спокойной ночи, ваше сиятельство. Или доброго утра. Ситора.
«Ситора» означало конец разговора, и печать связи похолодела.
Утро началось как обычно: шаги служанок в коридорах, возня Тимара – любящий поспать не меньше меня, по утрам он двигался как зомби, жесткие усы Уголька, уколовшие нос.
– Подъем, соня!
– Угу…
Один глаз я разлепила, второй все еще спал. Уголек боднула меня лобастой мордой, извернувшись, потерлась макушкой о шею. Я рассеянно почесала ей уши, нащупывая босой ногой тряпичные туфли. Пантера разлеглась на кровати, положив брылы на подушку и щуря хамелеонистые глаза – то янтарные, то зеленоватые.
– Здесь останешься? Ну ладно… Но не вздумай снова подушку рвать, поняла?
Фыркнув, пантера отвернулась к стене. Только кровать прогнулась.
– Ты одета? – стукнул по ширме Тимар. С недавних пор он стал жутко щепетилен в этом вопросе.
Я завернулась в простынью.
– Заходи!
Тим по-кошачьи выглянул из-за перегородки, прогнулся в талии так, что кончик косы мазнул по полу.
– Это тебе, – полетели в меня ромашки и бумажный пакет с ягодами. – От тайного поклонника.
Хотя какой он тайный – об Алане каждая собака знала. Даже кухарки посмеивались, когда он приходил на высокую кухню, предлагая помощь. Ну там котел передвинуть или воды наносить, будто поварят не хватает. В награду брал пригоршню земляники, которую я неизменно находила у двери или на любимом подоконнике в библиотеке.
Вообще-то, ягоды я могла получить в любой момент, да и, честно говоря, вишня мне нравилась гораздо больше. Но отказаться от подарков язык не поворачивался – слишком уж напоминал мне Алан одну пятилетнюю девочку, натирающую мастикой деревянные полы часовни ради свечных огарков.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
