первых управиться.
— А Дара? — потыкал я пальцем себе за спину — Эта много на что способна.
— Так-то да — подумав, кивнул Карпыч — Не поручусь, что совладает, но сила в ней есть. Только ты за такую услугу с ее стороны лет на сто в услужение к ней попадешь. Уж поверь. А теперь рассуди — оно тебе надо? Девок на свете ой, как много, а что до любви… Я в нее не верю, потому как живу давно и разного навидался. Знаешь, сколько парней да девок за столетия на берегах моей реки сидело, особливо у омутов, под ветлами или ивами? Уууу! И все как один о любви говорили, друг дружке клятвы вечные давали. А потом что?
— Что?
— Девки после тех ночей ко мне топиться и прибегали — пояснил Карпыч — Парни нет, им оно ни к чему. А девки — да, каждая десятая точно. Какие от расстройства, какие по отчаянию, а иные, чтобы грех да позор скрыть, который по слабости нутра допустили, пока пузо не выперло и ворота дегтем не вымазали. Так-то. Потому не дури, ведьмак, не ищи на свою головушку бедовую новых напастей. Иногда надо не мчать вперед, по сторонам не глядя, а остановиться и поразмыслить — куда бежишь-то? Зачем? И надо ли оно тебе вообще? Знаю, что ты парень не совсем глупой, слова мои услышишь и осмыслишь. Потому и пожалел вас обоих, девку ту тебе отдал, себе забирать не стал. Что ты глазами так зыркаешь? Если бы веры в твой разум не имел, то непременно утопил бы ее. Ну да, повздорили бы мы с тобой, что ж теперь. Только время — оно все лечит. Позлобился бы ты на меня год, другой, третий, а там, глядишь, пришел бы на берег, костерок разложил, картошечков в уголья напихал — и все, обид как не бывало. Время, ведьмак, все рано или поздно стирает, всех под один пробор чешет.
— Может, и так — согласился с ним я — И все-таки — неужто сильных ведьм не осталось, что смогут эти старые чары снять? В Москве, например, Марфа обитает, так она, по ходу, много чего может.
— Ты пойми, ведьмак, не все сила и прожитые на Земле годы решают — мягко, как ребенку, объяснил мне Карпыч — Знания — вот истинное мерило мастерства настоящей природной ведьмы. А их утрачено знаешь сколько? Ииии! Что ты! Тогдашняя самая никчемушная чернавка запросто нынешнюю верховную за пояс заткнула бы, случись им схватиться. Рассеялись знания за тысячелетия, в пыль превратились. Это сейчас времена такие, что творить можно чего угодно, а тогда все по-иному обстояло. Сколько ведьм из первых селяне пожгли в домах, сколько по-другому изничтожили? Не сосчитаешь. И их секреты вместе с ними уходили, навсегда, навеки. Какие-то в черных книгах оставались, да где они теперь? Сгнили небось давно в тайниках. А если и нет, то не достанешь их оттуда никак, это верная смерть.
Если бы не железная уверенность в том, что Карпыч ну никак не мог сговориться с Марфой, то подумал бы, что меня сейчас тихонько, исподволь подводят к тому, чтобы я ввязался в расклад с книгой Рогнеды. Но такое точно невозможно. Просто в силу того, что не стал бы водяник связываться со столичной ведьмой. Да и слишком уж сложная комбинация получается, с запредельным количеством случайных факторов. Никто так не делает.
— Ладно — я поднялся с песка — Спасибо тебе, Речной Хозяин, за то, что пожалел мою гостью, за советы твои, и за то, что моей судьбой озаботился. Мало от кого добро последнее время вижу, потому ценю его безмерно.
— В том и мой интерес был, так что не за что.
— И еще один вопрос — я отряхнул джинсы — Вика сама надумала пойти искупаться?
— Девки сильно любят по ночам в реке нагишом плескаться — чуть по-лягушачьи растянул губы Карпыч — Должно, нравятся сами себе в лунном свете. Даже мои, даром, что давно уже неживые, и то это дело уважают.
— Конкретно эта и конкретно сегодня — сама?
— Вот что тебе за печаль? — поднялся с бревнышка и водяник — Сама, не сама… Кончилось все хорошо? Ума тебе да ей прибавилось? Ну и славно.
Значит, все-таки его рук дело. Интересно — как? Хотя… Он тут всем ручьям да ключам, надземным и подземным хозяин, и тому, из которого мой колодец запитывается, наверняка тоже. А остальное дело техники.
Надо будет в доме запас воды сделать, что ли? Пятилитровых жбанов штук десять привезти, вот на такой случай.
Хотя по факту все получилось не так и плохо, много интересного я сегодня узнал. Понять бы только теперь, как этими знаниями правильно распорядиться.
— Карпыч — окликнул я водяного, который уже зашел в реку — Это что же получается? Ей, выходит, вовсе лучше по ночам в реках не купаться? Ты ведь не только из-за меня ее хотел утопить? Есть и другой повод, тот, на который твои сородичи могут соблазниться?
— По весне, да не сказав нужных вежественных слов — нет — ответил мне он — После русальих недель — можно, а до того не стоит.
Что же он такое учуял, а? И ведь не добьешься от него правды, нет. Коли сразу не сказал, то все, забудь. Со временем может и вызнаю чего, но не сейчас.
Если только дядю Ермолая попробовать расспросить, он тоже может быть в курсе происходящего.
— Нашел смартфон? — поинтересовался у меня Пал Палыч, все так же сидящий за столом и пьющий уже невесть какую по счету чашку чаю.
— Нашел — подтвердил я — Николай вернулся?
— Нет. Но и контрольный срок еще не вышел, потому сидим, ждем. Да и не думаю, что старая карга ему вредить станет вот так, по нахалке. Она же не сумасшедшая, прекрасно понимает, что за этим последует.
— А где мои охламоны? — повертел головой я — Никак друг друга поубивали наконец?
— Помирились, самовар для меня подогрели, а после в дом ушли — хмыкнул гость — Вику там чаем отпаивают. Она, было, в сад вылезла, так эти двое переполошились, мол, вся мокрая, ветерок в мае студеный, неровен час простудится. Слушай, заботливый у тебя домовик какой, прямо позавидовать можно. От нашего Аникушки только сушек и дождешься, на большее рассчитывать не приходится. И если что не по его, сразу валенками бросается.
— Ну, у Антипа характер тоже не сахар — заметил я — Это
