принялась мечтать, как сгнившие от влаги балки обрушивают башню на черепушку Арктуру Мезартиму.
Весна в темнице под названием Шеол I задерживалась. Мутное солнце светило, но не грело. Апрельские дожди орошали мостовую, и наутро ее сковывало льдом. Тильда поскользнулась и растянула лодыжку.
Затерянный город посеребрила изморозь. Уже не раз я просыпалась до темноты и отправлялась бродить по лужайкам «Магдалена»: смотрела, как медный свет играет на льду, слушала, как хрустит земля под ногами.
Однажды мы чуть не столкнулись со Стражем, разгуливающим в одиночестве. Наши взгляды встретились, и я поспешила в другую сторону.
Как-то погожим вечером Лисс совершила редкую вылазку на окраину, прихватив корзину, фонарь и нас с Джулианом. Мы встретились у Трущоб и зашагали на север по Уолтон-стрит.
– Тирабелл иногда разрешает мне поискать подножный корм, – объяснила Лисс. – Жаль, в караул она заступает нечасто. Но Тильда сказала, сегодня ее очередь.
– Ей бы сменить имя с Тирабелл на Тираншу, – проворчал Джулиан.
– На самом деле для рефаима она не так уж плоха, – улыбнулась Лисс. – Никогда не видела, чтобы она поднимала руку на человека. Да и вообще, старается лишний раз не покидать «Ориел».
Тирабелл Шератан в одиночестве охраняла ворота в «Порт-Мидоу». Получив отрывистый кивок, мы шагнули на территорию, обнесенную эфирным забором. Под ногами хлюпала грязь.
Вскоре мы замедлили шаг, глядя, как алые нарезают круги по центральному плацу. Женщина-рефаим, одетая по-военному, метнула им вдогонку арсенал.
– Меропа Суалокин, – шепнула Лисс. – Резиденция «Баллиол».
Джулиан подул на озябшие ладони:
– Стесняюсь спросить, чем они занимаются.
– Групповая тренировка. В Лесу Висельников одних навыков призрачного боя мало.
– В «Тринити» есть и гимнастический зал, и плацдарм. Народ там пашет чуть ли не круглосуточно.
– Меропа постоянно муштрует и экзаменует рекрутов, чтобы не расслаблялись. Рано или поздно вы тоже попадете к ней на подготовку, а потом пополните ряды алых.
– Кстати о птичках, – спохватилась я. – Джулиан, что слышно про твое первое испытание?
– А ничего. Лайла отказалась проходить его наотрез, когда настал ее черед. Она пока в «Тринити», но Алудра уже обрядила ее в желтую тунику.
– Вот и хорошо. В Трущобах это знак доблести, а не клеймо труса. – Лисс глянула на меня. – Пейдж, ты тренировалась?
– Один раз.
– Очень странно. Почти месяц прошел.
– Зачем торопиться, если в твоем распоряжении вечность?
Все считали рефаимов бессмертными – ну, или по меньшей мере долгожителями в сравнении с людьми. Дакетт клялся и божился, что за сорок лет никто из них не постарел даже на день.
– Ну, – протянула Лисс, – алых туник много не бывает. Иначе придется посылать в бой арлекинов.
– Сдается мне, алые долго не живут, – заметил Джулиан.
– Рефаимы стараются их беречь, но вы сами видели, на что способны гули. В «Тринити» и «Куинсе» острая нехватка солдат.
– Не припомнишь, сколько народу было в твоем Сезоне костей?
– Сложный вопрос. Там творился такой хаос, мягко говоря. – Лисс шагала вперед, увлекая нас за собой. – После ноябрьского восстания поставки людей прекратились. По слухам, Сайен направил сюда отряд ясновидцев и легионеров, чтобы те держали оборону, а сам несколько лет кряду укреплял гарнизон.
– Сайен, наверное, рвал и метал, – предположила я. – Получается, Нашира нарушила их договоренность.
– Не думаю, что кто-то особенно переживал, – возразила Лисс. – К две тысячи сорок девятому все вернулось на круги своя. Сайен прислал стандартную партию паранормалов и невидцев – человек сто как минимум, включая меня. Тот год ознаменовал официальное начало Сезона костей.
Джулиан кивнул:
– Теперь понятно, откуда взялись те, кто проторчал здесь больше десяти лет.
– Угу, хотя по их порядковым номерам не скажешь.
Лисс надрывно закашлялась. Мы с Джулианом встревоженно переглянулись.
– Прошу прощения. Подхватила очередную простуду в Трущобах.
– Держи. – Я протянула ей фляжку. – Выменяла у Дакетта.
– Ой, спасибо!
Джулиан забрал у нее фонарь:
– Тебя привезли в последних рядах, однако номер выдали первый. Почему?
– К моему появлению номер один умерла, и Гомейса «назначил» меня на ее место. – Лисс отхлебнула из фляжки. – Как только все нормализовалось, временных легионеров перевели на новый аванпост в Уинтербруке.
– Похоже, Нашира здорово психанула, раз решилась на столь радикальные меры. – Я спрятала руки в карманы. – Лисс, ты не в курсе, кто из рефаимов участвовал в восстании?
Она нахмурилась:
– С чего ты вообще это взяла?
– Дэвид сказал, ходят такие слухи. Вот тебе и объяснение, почему Нашира приказала вырезать всех.
– Впервые слышу. Но зачем рефаимам восставать против своих?
Меня занимал тот же вопрос.
– Думаю, она просто захотела начать с чистого листа, – ответила Лисс. – Не знаю, какой ожидается следующий Сезон, но в вашем оказалось куда меньше народу, чем мы рассчитывали.
Мы с Джулианом переглянулись.
Судя по всему, людей здесь порядка трех сотен, а рефаимов всего ничего – тридцать-шестьдесят. Причем многие бывают в затерянном городе лишь наездами.
Мне хватало мозгов понять, что для противостояния триста человек – это мизер, однако наш Сезон костей был слишком малочисленным, если вспомнить, сколько народу погибло в Ноябрьфест. Хотя Лес Висельников оттяпал у Оксфорда солидную территорию, все равно город слишком велик для такой крохотной армии.
Рефаимы сводили человеческое население к минимуму. Не знаю почему, но разведать стоило.
В Лесу Висельников высились могучие сосны и корявые дубы, кое-где попадались березы и каштаны. Лисс выдала нам с Джулианом по керосинке, натянула перчатки и сняла с пояса затупившиеся кусачки.
Пока она срезала крапиву, я шагнула к дереву и принялась отдирать мох. До сих пор мне не доводилось бывать в лесу, окружающем нашу тюрьму. Выглядел он вполне буднично, но готова поклясться, даже на опушке ночь ощущалась гораздо холоднее.
За минувшую пару недель несколько раз включалась сирена. По счастливой случайности, она всегда заставала меня в «Магдалене».
– Мне нужна звездчатка, – окликнула Лисс. – Как выглядит, знаете? – (Я кивнула.) – Жаль, нельзя раздобыть ивовой коры. Она отлично помогает от мигреней.
Джулиан методично обрывал листья одуванчиков.
– А почему нельзя?
– У старой ивы образовался центр переохлаждения. Лучше не рисковать. – Заметив наше недоумение, Лисс вздохнула. – Пусть лучше Алудра со Стражем вам объяснят.
Я протянула ей мох:
– Если Страж в принципе удостоит меня общением.
Лисс озадаченно нахмурилась:
– Что-нибудь случилось?
Меня так и подмывало все выложить. Сдать его с потрохами, однако такие тайны чреваты последствиями. Лучше не втягивать Джулиана и Лисс.
– Нет, ничего. Просто он редкостный говнюк.
Джулиан ухмыльнулся. Лисс зашлась кашляющим смехом. От неожиданности я улыбнулась: она так редко давала волю чувствам.
Мы еще немного побродили по опушке, высматривая чесночник и сурепку. Я перенюхала все листья в поисках ингредиента для зеленой пилюли.
Из чащи донесся чудовищный вопль. Мы с Джулианом
