дела – ни до кого, – пока он мог собрать больше власти, больше магии.
Зора мгновенно взобралась на спину Люсьена. Он подхватил лапами Чичико и оттолкнулся от крыши, издав последний крик. Последнее драконово «прощай» маме Лакуар. Последнее спасибо. Спасибо, что ты отдала жизнь, чтобы спасти нас.
Желудок Зоры вывернуло, когда Люсьен ринулся на храм. Тотчас тьма потянулась за ними. Крик Люсьена был оглушительным, когда навстречу ему бросились тени. Когда Зора канализировала его огонь, она смогла создать защитную стену вокруг него, себя и Чичико, но темная магия скреблась и рвала ее с такой яростью, что стена содрогалась. Зора чувствовала алчность тени, ее ненависть, ее жажду убийства. В отличие от магии Наэля, которую Зора хотя и воспринимала как темную, но вместе с тем ощущала и как теплую.
Ее зубы скрипели, так она их стиснула, чтобы поддерживать защитную стену хоть как-то в целости. Внезапно тени все-таки отделились от нее и устремились к точке позади нее. То же самое произошло и с тьмой, которая до сих пор была распластана перед храмом Смерти. Она подчинилась невидимой тяге к высотному дому позади Зоры и Люсьена. Было бы даже приятно наблюдать поток щупалец тени, если бы Зора не чувствовала, сколько в ней таится ненависти.
Если бы она не знала, что ее так притягивало туда.
Позаботься о том, чтобы моя жертва не была напрасной, девочка, – звучал бестелесный голос мамы Лакуар в мыслях Зоры. – Я знаю, что ты задумала, и скажу тебе: сделай это! Забери ее назад и не бойся. Ты сильная, девочка, сильнее, чем ты сама думаешь, сильнее, чем была когда-либо я.
Еще в полете Зора повернула голову и увидела маму Лакуар, свернувшуюся калачиком и окруженную алчной тьмой, которая опознала прежний якорь и последовала магическому зову наставницы.
Тени высосали из нее почти всю ее силу, пока она сидела в стеклянной клетке. Теперь они заберут и последнее.
Маме Лакуар не пережить обновленную роль якоря для тени.
Но воинам, Зоре и Люсьену она выкупит этим какое-то время.
Может быть, достаточно для того, чтобы исполнить последнее желание наставницы.
Зора отправила ей мысленно ответ, последнее Прости.
И обещание.
Я стану, я буду. Я верну их назад. Их всех!
58
В своем плане мы не учли главного
Люсьен
Люсьен летел над воинами ко входу в храм. Через прикосновения Зоры он чувствовал ее страх. Через то, как она вцеплялась в его гриву и как прижималась грудью к его змеиной спине, как сильно колотилось ее сердце о его чешую. Это был тот страх, от которого ярость в нем разгоралась еще сильнее, подпитывая его огонь. Не придется ждать от него пощады тем, кто был за это в ответе.
И он раскрыл пасть и изверг огонь на вражеских солдат, мимо которых пролетал. Тени взвыли на всю громкость, когда он пронзил их, устремляясь в тьму, проглотившую вход в храм. Но внутри они все-таки быстро растворилась. Люсьен увидел бесчисленные глаза бога Йи на стенах, а также других солдат, которые только того и ждали, чтобы включиться в битву.
Их было много.
Черт. Гидеон, должно быть, сознательно придерживал подкрепление, чтобы добить воинство кланов, как только оно будет достаточно ослаблено предыдущими боями. Люсьен взревел от ярости.
Нам надо дальше. Не теряй время на них, – мысленно приказала ему Зора.
И она была права… что, впрочем, не помешало ему превратить в живые факелы нескольких мужчин, в частности тех, что были одеты в униформу «Горящей лилии». Агенты с криком побежали врассыпную. Маг поднял скипетр – видимо, чтобы укротить тени, но тут его окутал огонь Люсьена. Он видел, что учинили «лилии» под командованием Гидеона, и понял, что бы они натворили еще, если бы никто их не остановил.
Если Люсьен когда и выказывал хоть искру сочувствия или понимания к деду и к его деяниям, это прошло раз и навсегда. Сегодня он не знал пощады.
Он уже оставил позади крики и противный запах горелого мяса и достиг задней части храма. Там находился невзрачный вход к накопителю и к подземной коллекции Гидеона. Лабиринт ходов за этой дверцей был слишком узким, чтобы он мог быстро продвигать вперед массивное тело. Но Люсьен и не замышлял следовать по запутанной системе ходов и терять на этом драгоценное время.
Вместо этого он вышиб дверь и сорвал ее с петель вместе с дверной рамой, прижав к себе Чичико и загородив ее собой от летящих обломков. Остается надеяться, что Зора не преувеличивала, когда говорила, что он не должен за нее беспокоиться, что она сможет защититься собственным магическим щитом.
Люсьен пробивал путь и прожигал его огнем. Деревянные двери и стены сгорали, каменные могли познакомиться с его когтями.
Храм Магнолия был святыней, средоточием белых магов, местом, которое верующие посещали десятилетиями, чтобы принести жертвы богиням и их генералам. Но Люсьену было безразлично – он без колебаний превращал место молений в прах и пепел. Ложь. Каждый камень здесь был пропитан ложью. Красивый фасад для ужаса, скрытого в подземелье, в тюрьме душ.
Дракон был готов растерзать на куски любого мага, попавшегося на пути, но ему не пришлось это делать. Почти никто ему не встретился во время его разрушительного пролета, а те люди, шаги или голоса которых он улавливал обостренными чувствами, убегали без оглядки. Гул энергии становился все громче и вызывал звон, когда он наконец достиг накопителя.
Накопитель жизненной эссенции не охраняли.
– Почему здесь никого нет? – произнесла его мысли вслух Зора.
Она привычно соскользнула со спины Люсьена, а Чичико он осторожно ссадил.
Как и в прошлый раз, когда Гидеон приводил его сюда, вид сжатой магической энергии привел его в восторг, и как тогда его огонь заискрил при виде Звездного сердца в центре радости, как бывает при встрече старого друга.
Сестра.
Зора стояла с открытым ртом и смотрела на накопитель. Первый раз Люсьен видел ее такой онемевшей. Неудивительно, что ее так зачаровала красота пойманных душ.
Чичико нетвердой походкой побрела к энергии.
– Мой… мой… – шептала она, протягивая руку.
Слезы выступили у нее на глазах цвета лавы и потекли по щекам. Потому что она узнала сердце звезды. Потому что это было ее собственное магическое сердце, проданное Дайширо Немеа, похищенное Гидеоном, при помощи магии вырванное из ее тела. Она добрела до гудящего света и хотела шагнуть внутрь, как вдруг рывок сотряс ее тело. Чичико издала мучительный
