Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
— Конечно, — спокойно говорит он. — Как думаешь, отчего они — мы — просыпаемся? Кажется, все из-за снов. Иногда они слишком яркие, слишком правдоподобные. И тогда мы невольно просыпаемся.
— Что тебе снилось?
Он сжимает кольцо в ладони.
— Солнце, — говорит он. — Знаю, это выглядит полной чушью, мечтать о солнце в таком мрачном месте, как это. Но так оно и было.
Он задумчиво утыкается подбородком в мои волосы.
— Я стоял на крыше. И впереди простиралась вода, сверкающая на солнце. Я не мог уйти — выхода не было, и я просто стоял и смотрел. И ждал. Казалось, проходила целая вечность — дни, недели, — но солнце не садилось, и я продолжал ждать чего-то или кого-то. — Он водит пальцем по моему обнаженному плечу, рисуя узоры. — А потом появилась ты.
— Что было дальше?
Он молчит.
— Оуэн! — не выдерживаю я и пытаюсь заглянуть ему в глаза.
Они полны печали.
— Я проснулся.
Он убирает кольцо в карман и достает железный стержень со второй частью Истории, тот, что я передала ему перед судебным разбирательством в Архиве.
— Где ты его разыскала? — спрашивает он.
— Под мраморной розой, — говорю я. — Твоя сестра была большой выдумщицей по части тайников.
— «Вечерняя Роза», — мягко произносит он. — Так раньше называлось это кафе. И Регина всегда была выдумщицей.
— Оуэн, я все перевернула и не нашла окончания. Где оно может быть?
— Здание слишком большое. Даже больше, чем кажется на первый взгляд. Но фрагменты сказки соотносятся с тем местом, где они хранятся. Фрагмент из розы рассказывает о лазании по камням. Фрагмент с крыши рассказывает о восхождении наверх и битве с монстрами. И окончание тоже должно подходить к своему месту. Герой должен, как всегда, выиграть битву, а потом…
— А потом вернуться домой, — мягко договариваю я. — Ты говорил, это была одиссея. Поиск приключений. Наверное, конечным пунктом каждой одиссеи является дом?
Он целует меня в макушку:
— Ты права. — Затем поигрывает металлическим стержнем. — Но где этот дом?
Может ли это быть 3F? Ведь Кларки там жили. А может, окончание сказки хранится у них дома? В моей нынешней квартире?
— Я не знаю, М., — шепчет он. — Может, Регина все-таки выиграла эту последнюю игру.
— Нет, — говорю я, — она еще не выиграла.
И этот неизвестный Библиотекарь тоже. Тишина Оуэна помогает мне избавиться от паники, и я свежим взглядом могу оценить происходящее. Чем больше я обо всем думаю, тем лучше понимаю, что обрушение — не просто попытка отвлечь нас от темного прошлого Коронадо. Это нечто большее. Нет никакой необходимости разрушать Архив после того, как все улики в обоих мирах уничтожены. Я что-то пропускаю, не вижу полной картины.
Я высвобождаюсь из объятий Оуэна и сажусь так, чтобы быть с ним лицом к лицу. Тишину я обмениваю на возможность задать вопрос, который давно уже вертелся у меня на языке.
— Ты знал мужчину по имени Маркус Эллинг?
У него на лбу появляется маленькая морщинка:
— Он жил на нашем этаже. Очень тихий, но приветливый. А что с ним случилось?
Я хмурюсь:
— Ты не знаешь?
Его лицо теряет всякое выражение:
— А должен?
— А что насчет Элейн Хэринг и Лайонела Прэта?
— Знакомые имена. Они жили тут же, да?
— Оуэн, они все убиты. Через несколько месяцев после Регины.
Он с непониманием смотрит на меня. У меня екнуло сердце. Если он не помнит об этих убийствах, о собственной смерти на крыше… Я надеялась, что смогу защитить его от Архива, но что, если я опоздала? Что, если кто-то уже стер воспоминания, которые мне так нужны?
— А что ты вообще помнишь?
— Я не хотел уезжать. После смерти Регины родители собрали вещи и сбежали, а я не смог. Сознание того, что в Коронадо остался хоть малейший след ее пребывания, не позволяло мне уйти. Вот последнее, что я помню. Но это было через несколько дней после того, как она погибла. Не больше недели.
— Оуэн, ты погиб через пять месяцев после своей сестры.
— Это невозможно.
— Мне жаль, но это правда. И я должна выяснить, что произошло в промежутке между твоей и ее смертью.
Я с трудом встаю на ноги, боль в ребрах не дает забыть о ней ни на минуту. Уже поздно, день выдался тяжелым, а утром меня будет ждать Уэсли.
Оуэн встает следом за мной и привлекает меня для долгого, проникновенного поцелуя. Затем прижимается своим лбом к моему, заставляя весь остальной мир поблекнуть и замолчать.
— Чем я могу помочь тебе?
«Не выпускать меня из объятий», — хочется мне сказать. Его прикосновение способно избавить меня от любых горестей. Я закрываю глаза, наслаждаясь моментом, и с сожалением отстраняюсь.
— Постарайся вспомнить последние пять месяцев своей жизни, — прошу я перед тем, как уйти.
— Мой день уже почти закончился, не так ли? — спрашивает он, когда я захожу за угол.
— Да, — отзываюсь я. — Почти.
Уэсли опаздывает.
Он должен был забрать меня в девять. Я проснулась на рассвете, и пока мама с папой не встали, стала обыскивать нашу квартиру, проверяя шаткие половицы и все подозрительные места, где Регина могла спрятать окончание сказки. Я проверила коробки в чулане, выдвинула все ящики на кухне, проверила все карнизы, но ничего не обнаружила.
Потом я разыграла представление для родителей: делая растяжку, я сказала, что вот-вот подоспеет Уэс, и мы планируем сегодня посетить Райн-парк (в студии я нашла карту, на которой в пешей досягаемости от отеля был изображен зеленый клочок земли с подписью «Райн»). Я сказала, что мы позавтракаем на пути обратно, и убедила их пойти на работу, пообещав, что буду пить достаточно воды и намажусь солнцезащитным средством.
И стала ждать Уэсли.
Но девять утра наступили и прошли без него.
Увидев тарелку с овсяным печеньем, я думаю о Никсе и о том, что у него еще можно спросить. Про Оуэна и отсутствующие месяцы.
Я даю напарнику еще десять минут, затем двадцать.
Когда наступает половина десятого, я поднимаюсь и выхожу к лестнице. Я не могу себе позволить бездельничать.
На полпути к холлу меня останавливает та самая интуиция, о которой говорил дед. Словно что-то не так. Дело в марине. Она снова покосилась. Я протягиваю руку и поправляю рамку, и слышу уже знакомое поскрипывание, будто внутри что-то болтается. Я замираю.
Я родился на севере, у моря.
Сердце бешено стучит, когда я снимаю картину со стены и переворачиваю ее. У нее двойной задник, один угол отклеился, и когда я начинаю вертеть картину в руках, что-то вываливается из-за рамы и с приглушенным стуком падает на ковер. Я вешаю картину на место и подбираю обрывок бумаги, обернутый вокруг металлической детали.
Трясущимися руками я разворачиваю бумажку и читаю…
Он дрался с противниками, побеждал монстров и превосходил богов. Преодолев все, герой наконец получил желанную награду. Он смог отправиться домой.
Конец сказки Регины. Я перечитываю ее дважды и смотрю на кусок металла, вокруг которого ее обернули. Он толщиной с пятицентовую монету и такого же размера, только квадратной формы. Две стороны квадрата ровные, но на третьей осталась глубокая зазубрина, будто по ней провели ножом, а последняя заострена, как лезвие.
Я где-то все это видела, но не могу понять где. Это меня не смущает, и я наслаждаюсь чувством победы. Засунув находку в карман, я направляюсь наверх.
Оказавшись на седьмом этаже, стучу в знакомую дверь и жду, прислушиваясь к поскрипыванию инвалидного кресла в квартире. Никс управляется с дверью еще менее удачно, чем в прошлый раз. Когда ему наконец удается открыть ее, его лицо светится от радости.
— Мисс Маккензи!
Я улыбаюсь:
— Откуда вы знаете, что это я?
— Вы или Бетти, больше некому, — говорит он. — У нее парфюм, сильный, как освежитель воздуха. — Я смеюсь. — Я уже сказал ей, чтобы она перестала им поливаться.
— Я принесла вам печенье. Извините, что возилась так долго.
Он отодвигает кресло и позволяет мне подкатить себя к столу.
— Как ты можешь догадаться, — он машет рукой, — я был так занят, что даже не заметил.
Ничего не изменилось, словно передо мной застыла картинка со времени последнего визита: сигаретный пепел, шарф у него на шее. Я радуюсь, что он так его и не поджег.
— Бетти не пришла, чтобы убраться.
— Никс… — осторожно спрашиваю я. — А Бетти часто к вам приходит?
Он хрипло смеется:
— Она не моя умершая жена или воображаемый друг. Я уже стар для подобных фокусов, если вы об этом.
Я облегченно вздыхаю.
— Она приходит меня проведать, — объясняет Никс. — Подруга дочери сестры моей жены, или что-то вроде того. Я уже забыл. Она говорит, что у меня начался старческий маразм, а мне просто лень запоминать подробности. — Он указывает на стол. — Вы забыли тут книгу.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
